Думаю, был бы Дилан старше лет на пять-семь, его бы не смутила собственная травма. А так, желая выглядеть в глазах окружающих более уверенным в себе, он согласился, что предложенный мной план хорош. Принимать сэра бургомистра сэр Дилан отправился в комнату моего мужа.
Там, оставленная исключительно ради красоты, стояла резная деревянная конторка, щедро отделанная позолотой. Внутри мебелина была абсолютно пуста: она не хранила ни бумаг, ни чернил, ни прочих вещей, которые обычно прячут в ящиках. Как я уже и говорила, покойный отец Сандры никакими заботами по хозяйству себя не утруждал, но как предмет мебелировки эта конторка, придвинутая к стене, служила украшением интерьера благодаря изящной резьбе и высоким точёным ножкам.
Конторку по моему приказу выставили на середину комнаты, сэр Дилан встал за неё, положив руки на наклонную поверхность, и с удовольствием отметил:
— Да! Очень удобная штука, миледи Сандра, и пока я не смогу работать сидя — буду пользоваться ей! — он на секунду задумался и добавил: — С вашего позволения, разумеется.
По идее, где-то в замке должен был храниться специальный стул, чтобы за этой конторкой можно было работать сидя. Мне представлялось, что этот стул должен быть наподобие наших барных: на очень высоких ножках и со специальной подставкой, куда сидящий человек сможет поставить ноги. Но я ещё слишком плохо знала собственный дом, а главное — сейчас не было острой необходимости в этом стуле.
Зато если поставить костыли за штору, то никто и не догадается, что сэр Дилан стоит за конторкой не потому, что стоя ему удобнее писать, а потому, что просто не может сесть! А, заодно у сенешаля не будет необходимости вежливо усаживать вызванного бургомистра. Пусть этот вальяжный господин на собственной шкуре прочувствует, что у замка появились хозяева, которые больше не дадут ему расслабляться.
В общем-то, как я планировала, так и получилось. Я скромно устроилась возле окна, держа в руках вышивку в небольших круглых пяльцах, которую позаимствовала у Дебры, и делая вид, что всецело занята ею. А бургомистр, которого ввёл лакей, оказался стоящим на краю ковра, занимавшего большую часть комнаты. В центре ковра теперь была водружена пресловутая конторка, и, слегка опираясь на неё рукой, на сэра Хейли Булуса, нахмурившись, посмотрел из-за неё новый сенешаль замка «Лисья нора».
Скорее всего, бургомистр ожидал более душевного приёма и потому в начале визита улыбался от всей души, кланяясь и показывая, как рад видеть хозяев. Однако сэр Дилан, решивший, что мой план действительно хорош, кивнул, показывая, что заметил гостя, а потом еще несколько минут что-то писал, не обращая на него внимания. Улыбка бургомистра начала медленно увядать. В полной тишине сэр Булус некоторое время переминался с ноги на ногу, а потом решился робко кашлянуть.
Я наблюдала за всей сценой со стороны и получала от неё удовольствие: Дилан так вжился в роль, что при покашливании бургомистра досадливо поморщился, как будто его оторвали от безумно важного дела, и только потом соизволил окончательно перевести взгляд на посетителя:
— Сэр Хейли Булус?
Гость почтительно поклонился и вновь начал улыбаться:
— Так и есть, милорд. Мне передали, что вы пожелали меня видеть, и в ту же минуту…
— Где ваши счётные книги, бургомистр?
Гость натужно раскашлялся, как бы слегка подавившись таким приветствием, и потом неуверенно заговорил:
— Но, почтенный сэр Дилан, я думал, что для первого знакомства они нам не понадобятся! Может быть, потом, когда вы лично убедитесь в моём желании услужить…
— Если вы желаете услужить, бургомистр, то должны чётко выполнять приказы, которые получаете.
На бургомистра было приятно посмотреть! Ни следа от той вальяжности и снисходительности, с которыми он принимал меня в своём кабинете! Это я знала, что Дилан не самый опытный сенешаль и даже не слишком понимает, что делать с бумагами. А для бургомистра стоящий за конторкой суровый молодой мужчина выглядел не только внушительно, но и устрашающе, так как обладал реальной властью.
Для бургомистра, если он действительно воровал, было жизненно важно поладить с новым начальством. Думаю, что прикреплённый к поясу сэра Хейли Булуса тяжеленный кошелёк предназначался именно для этих целей. Но я не зря настояла на собственном присутствии. Вручать взятку при жене барона сэр Булус не посмел. Он оправдывался перед сенешалем, вставляя в собственную речь кучу вздохов и междометий, косился на меня и совершенно искренне не знал, что делать дальше.