— Миледи Сандра, ох не дело вы задумали! Это ж ведь цельный мешок белой муки уйдёт, да ещё масла сколь! А яйца и мёд?! Ну как господин барон огневается за такую растрату?
— Валта, не тебе ведь ответ перед господином бароном держать? — холодно осведомилась я. — Поэтому закрой рот и приступай к делу.
Я решила испечь сладкие сдобные булочки. А крестьянам объясню так: это им подарок от нового хозяина замка, чтобы у них жизнь слаще была, а урожай богаче. Да, такое подношение выйдет сильно дороже, чем обыкновенные чёрные хлебцы, но и совсем пропустить ритуал я не могла себе позволить. Что такое сплетни и как они способны испортить репутацию, я знала прекрасно, а потому с кухни не ушла, а лично осталась наблюдать, как в огромных глиняных горшках разводят молоко с водой, бьют туда яйца и добавляют топлёное сливочное масло. Благодаря сволочному поступку миледи Блаунт нынешнее угощение жителей деревни получится достаточно дорогим.
В общем-то, я зря так сильно нервничала. Поварихи прекрасно справлялись с вымешиванием теста, тем более что соду добавляли незадолго до того, как начать заполнять присыпанные мукой противни. Внутрь каждой булки клали половинку ложки мёда. Тесто вымешивали частями, непосредственно перед тем, как задвинуть противень в большой духовой шкаф, и поэтому попутно успевали даже готовить: и для солдат, и для обслуги замка. Только мне тётка Валта не слишком любезно буркнула:
— А уж на господский стол наготавливать некогда будет. Не обессудьте, миледи Сандра, а только разносолов ноныче не предвидится.
— Ничего, один день переживём. А миледи Блаунт отправьте кашу на воде. И если начнет возражать — скажите, что я приказала.
Запах на кухне от сдобной выпечки стол просто одуряющий, как в хорошей кондитерской. Медленно работали женщины только потому, что ограничены были размеры духовых шкафов. Для выпечки хлебов в замке каждую неделю топили отдельную огромную печь, но, к сожалению, протапливать её и ждать, пока прогорят полностью дрова, и только потом заполнять караваями и булками, было некогда. Сейчас я смотрела, как в корзины складывают подостывшие зажаристые булки, и понимала — успеваем.
Выпечку закончили уже к полуночи, и спать я отправилась со спокойной душой.
Перед сном Бетти, которая то появлялась на кухне, то исчезала в коридорах замка, расчёсывая мне волосы, докладывала:
— …и послал он за энтим писарем ажно пять солдат! Я ить сразу-то вам сказывать не стала, потому как не до того вам, миледи, было. Об чём он этого мужичка допрашивал — никто и не знает, а только ить повелел сенешаль наш писаря энтого в особой комнате держать и солдат к дверям приставил. Вы ить сами у него всякие подробности и узнаете. А повозку я вам на завтрева заказала и телегу с сеном, чтоб корзины поукрывать. Так что спите, миледи, спокойненько, а утречком я вас самолично побужу.
— Спасибо, Бетти.
На сон у меня осталось не так и много времени, но Бетти действительно старалась: не знаю, кого она растолкала на кухне, но к тому моменту, как я открыла глаза, на столе шипела и плевалась горячим жиром яичница, стоял стакан молока, покрытый той самой булкой, которые мы пекли вчера, а в кувшине была тёплая воды для умывания.
Вкусно. Тесто плотное, хорошо пропечённое, богатое на вкус, маслянистое, медовая начинка и кроха корицы добавляли удовольствия. Не зря я велела масла топлёного не жалеть. Какой-нибудь воздушный бисквит явно подошёл бы меньше к этой ситуации: селяне ценят не изысканность, а сытность.
В этот раз с поездку с собой я взяла не Линду, а Бетти, подарив ей с утра широкую атласную ленту яркого синего цвета. Счастье горничной описать было сложно, и теперь она гордо восседала рядом со мной в той самой повозке, постоянно притрагиваясь к пышному банту у себя на груди и довольно улыбаясь.
За нами тащилась телега, где в корзинах, прикрытые чистыми полотнами и присыпанные сеном, лежали господские булки, а я про себя помолилась, чтобы селяне восприняли это как дополнительный бонус, а не как нарушение традиций.
В общем-то, можно сказать, что выкрутиться у меня получилось. Я торжественно прошлась по полю, немного увязая во влажной, только что распаханной почве, слушая, как фыркает идущая впереди лошадь, и щедро высыпая зерно во влажный чернозём. Сбоку, вдоль поля, стояли почти все жители деревни и рассматривали внимательно, как я провожу обряд. Я была для них новым и не слишком знакомым человеком, и именно этим оказалась интересна.