Я понимала, почему её побаивается Бетти, но я совершенно не понимала, почему её боюсь я. Страх не был слишком велик, но неприятное чувство, когда мне горничная выговаривала, заставляло инстинктивно сжиматься в комок и опускать взгляд. Я сильно подозревала, что это не я сама боюсь Барбару, а прежняя обитательница тела пугается её грозного голоса.
Похоже, девочку действительно не любили в семье, раз позволяли служанке такое поведение, но всё же пока я была ещё слишком слаба, чтоб пытаться что-то поменять, и потому просто вздохнула и попросила Бетти:
— Пожалуйста, принеси мне что-нибудь тёплое.
Служанка исчезла ненадолго, а когда вернулась, я чуть не пустила слезу от умиления. Она свалила в ногах постели целую груду одежды и сказала:
— А вот сейчас, миледи Сандра, сбегаю я на кухню и водички с уксусом выпрошу.
— С уксусом? Это ещё зачем?
— А как жешь? Завсегда благородные миледи утром и вечером обтираются с уксусом, чтобы запаха дурного не было, — важно произнесла Бетти, но тут же смущённо добавила: — Это на кухне у нас девки сплетничали, а мне так-то антиресно было, что я всё-всё слушала. — Затем, с надеждой глянув на меня, уточнила: — Нестить воду-то аль не надо?
— Обязательно нестить! — с улыбкой заверила я, осторожно добавив: — Только вот уксуса не надо. Просто тёплой воды достаточно. — Вымыться я очень-очень хотела.
Она действительно принесла большую глиняную миску, наполненную тёплой рыжеватой водой, в которой плавала чистая тряпка. Я с подозрением покосилась в миску и уточнила:
— Это что ещё такое?
— Это заместо уксуса отвара травяного плеснули. Барбара сказывает, очень он пользительный, и дух от него хороший.
Я с подозрением понюхала воду, но она действительно пахла чем-то терпким, похожим на аромат крепкого чая с мёдом.
Бетти поставила меня прямо на мою грязную сорочку, сброшеную на пол, и торопливо обтерла тряпкой, часто споласкивая её. Я уже не стеснялась и не капризничала, мне было всё равно, лишь бы стать немножко чище. Но от этих обтираний я окончательно озябла и заклацала зубами. Наградой за моё пыточное «купание» стали чистая мягкая сорочка и довольно большой вышитый тулуп, в который закутала меня служанка. Сама она торопливо принялась менять простынь и наволочку на подушке, приговаривая:
— Это добро в прачечную снесу, и будет у вас опять чистое на замену. Барбара сама научала, что кажинный месяц надобно простыню менять! От, как оно у благородных-то ледей…
Благородная я там леди или нет, а пододеяльника у меня так и не появилось. Кроме того, очень хотелось промыть волосы, да и вообще нормально искупаться, но я сильно сомневалась, что в такой холод это хорошая идея. Кроме того, я вообще слабо представляла себе, где моются все люди в замке, в котором отсутствует водопровод. Дождавшись, пока Бетти отнесёт грязное бельё в стирку, я вновь приступила к расспросам.
По её понятиям, моются благородные леди так же, как и все нормальные люди — летом. Сама Бетти и женщины с кухни купались в реке. А благородным ледям, по её словам, полагалось воду нагреть, натаскать в лохань, и там, в этой лохани, означенную ледю купает служанка.
— От ежли бы вы, миледи Сандра, меня при себе оставили, уж я б вам лохань по самый краешек наливала! — она вроде бы и не просилась впрямую, но так притворно отводила глаза, что я чуть не рассмеялась.
Только вот и ответить ей согласием не смогла, потому что и сама не знала, что я могу просить в этом доме, а что нет. Я бы с удовольствием оставила при себе Бетти в качестве служанки, но ведь получается, что до сих пор у той, настоящей Сандры собственной горничной не было. Так что тему мы замяли, а я принялась выспрашивать, что продают в городе.
Бетти с одинаковым удовольствием перечислила мне кучу вещей, большую часть из которых я не представляла даже, куда приспособить. Конечно, она говорила о разных тканях, лентах и серёжках, но в её описании рынка основную часть занимали овцы, козы и коровы, птица живая и битая — всякие там гуси, куры, индюки, — а ещё конская сбруя и сёдла, различная глиняная посуда, выделанные шкуры разных животных, зелья и мази от травницы, а также ухваты и ножи. Всё это перечисляла она совершенно бессистемно, и чем больше я слушала, тем больше понимала, в какой глуши оказалась.
Цен на свечи и масло для светильников Бетти просто не знала: она не покупала это никогда в жизни, так как, по её словам, такой товар — для богатеев. Она не знала цен на ткани и обувь, зато прекрасно разбиралась, сколько стоит корова простая, а сколько — комолая*. Я это слово услышал впервые, и от неё же узнала, что простых коров берут для молока и чтобы телят рожали, а комолых — то есть безрогих — предпочитают держать на мясо.