Жил назначенный мужем сенешаль сейчас в доме самого Булуса, и ему приходилось контактировать и с заплаканной хозяйкой дома, и с тремя детьми-подростками: у бургомистра было два сына и шестнадцатилетняя дочь — девушка на выданье.
Надо сказать, что сэр Дилан поставил себя в доме как захватчик, и красные от слёз глаза госпожи Булус вызывали во мне сложные чувства. Я прекрасно понимала, что женщина не слишком-то и виновата в сложившейся ситуации, но отвечать вместе с бургомистром будет и его семья. И вот это решение мне сильно не нравилось.
— Что ж, значит, на ближайшие выходные назначу казнь, — достаточно равнодушно сообщил сэр Дилан. — Верёвка просто плачет по этому мерзавцу!
— А его семья? Что будет с женой и детьми?
— Поедут куда-нибудь к родне искать приюта, — сенешаль равнодушно пожал плечами, совершенно не переживая о семье проворовавшегося бургомистра. — И вам, миледи Сандра, не стоит волноваться о его детях. Если бы не этот подлец, я бы сейчас не делами городскими занимался, а в замке распоряжался. А так получается, что я — тут, в городе, а на вас там все заботы свалились.
И всё же я не могла просто так оставить семью бургомистра, понимая, что люди уйдут практически на улицу. Сэр Дилан упрямился недолго, скорее его удивило моё желание как-то помочь женщине. О судьбе самого проворовавшегося Булуса я решила просто не думать: он знал, на что шёл, когда столь немилосердно грабил город и обирал торговцев.
Госпоже Булус было едва-едва за тридцать. Молодая женщина с мягкими чертами лица и слегка припухшими от слёз глазами произвела на меня странное впечатление. С одной стороны — она была женой преступника, судьба которого уже была решена. С другой — я понимала, что она жертва системы. Она стояла передо мной, одетая в достаточно дорогой туалет с бархатными вставками и тонкой кружевной отделкой, и нервно теребила в руках кожаный чёрный шнурок с прикреплённым к нему крупным медным крестом.
— Садитесь, госпожа Булус. Я хочу поговорить с вами…
Биография Агаты Булус, урождённой девицы де Солморс, была достаточно обычной по нынешним временам. Третья дочь безземельного дворянина изначально не имела шансов на удачный брак. Отец служил при каком-то баронском дворе, где Агату и высмотрел второй сын купца средней руки — Хейли Булус.
— Никто меня, миледи Сандра, и не спрашивал. Батюшка велел — я и пошла замуж. А сюда, в Фокстаун, мы переехали сразу после рождения Эммы. Мне самой-то тогда шестнадцать вёсен было…
Здесь дела у её мужа года два шли совсем неплохо, а потом в торговле что-то случилось, и месяцев пять Булус злился на весь белый свет и мотал нервы жене — за то, что родила «никчемную девку, а не наследника!»
— А потом, миледи… — госпожа Булус сделала паузу, вспоминая давние события, — …не знаю уж, как, а только торговлю он бросил совсем и пристроился к тогдашнему бургомистру помощником. И вроде как всё у нас дома и налаживаться стало…
В общем-то, история была вполне обыкновенная. Жениться на обедневших дворянках купечество всегда любило. В их глазах это повышало социальный статус наследников. Но я совершенно не представляла, что теперь делать с ней и её детьми. Девочке — всего шестнадцать лет, а мальчишкам — десять и двенадцать.
— Вам есть куда пойти, госпожа Булус?
Она залилась слезами, и я даже сама понимала, что никому не нужна вдова преступника с выводком детей. Пришлось крикнуть горничную и попросить принести воды.
— Не знаю… Родители уже умерли… сестра старшая, может, примет… она вдовая, но у неё и свои дети есть.
— Как она живёт?
— Усадьба у неё небольшая возле столицы. А прошлый год письмо с заезжим купцом прислала, жаловалась, что из-за ранних заморозков в саду урожай не успели снять, и как зиму выживет — сама не знает…
Умом я понимала, что никому семья бургомистра в этом мире не сдалась, и, скорее всего, мы добавим в местное общество попрошаек, бродяг или будущих разбойников. Это в том случае, если мальчишки выживут…
— Ваших детей учили чему-нибудь, госпожа?
— Мальчикам муж учителя нанимал, а Эмма… ну, отец не велел её из комнаты гнать, так что немножко она грамоту разумеет и считать может, — женщина опять всхлипнула и вытерла набежавшие слёзы рукой.
— А вы? Вы умеете читать и считать?