Вообще для шестнадцати лет девочка рассуждала слишком уж по-взрослому. Мне пришлось напомнить себе самой, что чем тяжелее детство, тем быстрее взрослеет ребёнок.
— А твои братья? Что ты можешь сказать о них?
— Роберт — он вроде как любимчик отца был. Господин Булус из него наследника растил и следил, чтобы и манеры у него были как положено, и всякое, что дворянам нужно, он знал. Например, на коня его посадили — семи лет ещё не было. Так что Роберт неплохой наездник, и у него даже свой меч был. Отец мечтал ему потом жену-дворянку найти. А Оливер… Мне кажется, господин Булус не мог придумать, что с ним делать, и особо даже не замечал. А на самом деле Оливер и учился лучше, чем Роберт, и грамоту лучше знает...
Разговор затянулся почти до обеда. Тогда я пришла к такому решению: лучше всего дать девочке возможность самой решить, чем заниматься. Надо сказать, что её решение удивило меня своей практичностью. Я бы, пожалуй, до такого и не додумалась.
— Роберт мечтал военным стать. Вряд ли бы господин Булус его отпустил служить, но раз уж ему самому так хочется — может, его к замковой охране отправить? Потому что кое-что он, конечно, знает и умеет, но слишком мал ещё, чтобы пойти служить. А там и обучится, чему нужно, и, глядишь, в жизни устроится. Оливера лучше при маме оставить. Он и считает лучше, чем она, и всегда они ладили. Матушка вполне может проверять все счета и записи и книги вести, а Оливер присмотрит, чтобы она ошибок не делала, а заодно и сам обучится всему, что дальше понадобится. Это ведь Роберту отец собирался земли и всё остальное оставить, как наследнику. А на Оливера у него никаких планов не было, поэтому надёжней, если у младшего хорошее ремесло на руках будет. Грамотного сенешаля ещё поискать нужно, сами знаете. А кухню… если бы вы, миледи Сандра, позволили мне за кухней наблюдать, то лучше бы для меня ничего и не случилось. Замуж мне теперь не выйти, а тут я и при деле, и под защитой, — она смотрела на меня строго и внимательно, но с неким недоверием, как будто боялась поверить в собственное счастье.
— Мне очень нравится, Эмма, как ты рассуждаешь. Я ещё побеседую с твоей матерью, но думаю, что советы ты дала разумные. Есть только одна деталь, о которой я хочу предупредить заранее.
Она напряжённо кивнула, показывая, что слушает, и я продолжила:
— Меня совершенно не устраивает, как сейчас готовят на кухне. Те блюда, которые получает прислуга, и то, что ставят на стол офицерам и солдатам, — не слишком здоровая пища. Если я поручу тебе кухню, то сперва придётся обучить тебя тому, что я знаю сама. Захочешь ли ты?
— Миледи Сандра, даже если вы пожелаете, чтобы вашу прислугу варёным репейником кормили, — всё будет делаться именно так, как вы прикажете! Я не просто стараться буду, я наизнанку готова вывернуться, чтобы угодить вам.
Всё это она произнесла таким серьёзным тоном, что у меня мурашки по спине пробежали. Не должна девочка-подросток так рассуждать!
— Я же понимаю, миледи Сандра, чем моим родным и мне самой может грозить изгнание. Кроме той одежды, что вы милостиво оставили, у нас нет больше ничего, а дороги нынче сильно неспокойные. Вряд ли мы даже доберёмся до тётки, если вы нас выгоните.
— Значит, Эмма, так и поступим. Ступай к себе и пригласи сюда миледи Агату.
Если изначально мой бестолковый поступок был продиктован просто жалостью, то сейчас я поверила в то, что даже смогу извлечь из него пользу. Эта не по-детски серьёзная девочка понравилась мне очень, и я думаю, что она вполне справится.
Глава 48
На данный момент в замке жили и питались на общей кухне восемьдесят с лишним человек. Иногда, когда предстояли дополнительные работы вроде посадки или прополки огорода и обработки полей, набирали ещё людей из ближайших деревень. Но это были сезонные работы, и в общем расчёте их можно было не учитывать. Каждый день жители замка потребляли продукты: овсянку и горох, масло, молоко и яйца, овощи и мясо.
До сих пор за кухонными расходами особого надзора не было. Тётка Валта сама решала, что и как готовить, и только то, что ставилось на господский стол, подлежало обсуждению. Остальная же еда готовилась по принципу «подешевле и побольше, лишь бы работники брюхо набили». В результате господский стол, а также стол старших слуг и офицеров, изобиловали мясом, а все остальные оставались без белка и утоляли голод пресными и постными кашами без капли жира.