— Проходите и садитесь, дитя моё…
Я устроилась на стуле с высокой спинкой и приготовилась слушать…
Мы проговорили до поздней ночи, и из кельи матери Маргарет я вышла в некотором обалдении. Мне было безумно жаль ту юную девушку, которую сгубила похоть моего отца. Но, как ни странно, не меньше я жалела и миледи Блаунт, выданную замуж против воли и прожившую свою жизнь с человеком, которого ненавидела.
Мать Маргарет… Она ведь действительно мать Сандры! Пожалуй, для меня благо, что раньше она не контактировала с собственной дочерью. Настоятельница рассказывала, что однажды, во время поездки по делам в столицу, она останавливалась на ночлег в «Лисьей норе», но тогда ещё жива была миледи Патриция, мать барона Блаунта, и хотя она ласково приняла свою воспитанницу, но взглянуть на дочь ей не позволила. Я не знаю, права ли была покойная миледи Патриция, но все эти мексиканские страсти, царившие в замке, меня скорее пугали, чем развлекали.
Мы с Эммой пробыли в монастыре ещё четыре дня, вставая очень рано, посещая все молитвы и даже помогая монахиням шить в мастерской, но каждый вечер после молитвы и ужина я возвращалась в келью матери-настоятельницы, и мы говорили. Говорили обо всём и разном, в том числе и о моём муже.
— Прежде чем открыться ему, дитя моё, я долго присматривалась и расспрашивала сестёр. Он неплохой человек, и с ним вполне можно ужиться. Мне хотелось бы, чтобы твоя семейная жизнь сложилась счастливо, девочка моя…
На пятый день рано утром мы с Эммой сели в уже запряжённую лошадьми карету и отправились домой. Миледи Блаунт осталась в монастыре до осени. Если изначально я везла её с мыслью избавиться от стервозной тётки, то сейчас оставила в монастыре по просьбе настоятельницы:
— Не думаю, что она так уж очерствела душой, чтобы упорствовать в своих заблуждениях. Поезжай домой, дитя моё, и ни о чём не беспокойся. Когда нужно будет забрать миледи, я пришлю тебе письмо.
Четыре дня обратной дороги изрядно вымотали меня. И я, и Эмма были счастливы, когда в сумерках смогли разглядеть в окно кареты приближающиеся башни замка «Лисья нора».
— Сейчас мыться и сразу же спать! У меня от этой тряски все кости ломит!
— Я сделаю то же самое, миледи Сандра. Конечно, в монастыре было интересно, особенно мне понравилась их кухня, но всё же я соскучилась по маме и мальчишкам.
Минут через двадцать карета въехала в распахнутые ворота замка, и первый, кого я увидела во дворе, был лорд Эндрю Грегори. Мой муж, которого я не ждала раньше осени и к появлению которого совершенно не была готова. Он лично распахнул дверь кареты и протянул мне руку.
— Рад видеть тебя дома, Сандра…
Глава 57
Мой муж, которого я не ждала раньше осени и к появлению которого совершенно не была готова. Он лично распахнул дверь кареты и протянул мне руку.
— Рад видеть тебя дома, Сандра…
Я с сомнением посмотрела на его лицо и вышла из кареты. Вовсе не похоже было, что он действительно рад меня видеть. На нём был дорожный костюм, забрызганный грязью, лицо осунулось, и, кажется, он похудел, а между бровей залегла вертикальная морщина.
Краем глаза заметила, что конюхи уводят со двора несколько осёдланных лошадей. Похоже, лорд Эндрю въехал в ворота всего лишь десятью-пятнадцатью минутами раньше, чем мы. Но всё же я должна была что-то ответить ему, и потому улыбнулась и сказала:
— Я тоже рада вас видеть дома, милорд.
Почему-то от моих слов он нахмурился ещё сильнее и задал совсем уж странный вопрос:
— Где Дилан, Сандра?
— Сэр Дилан? — я даже растерялась, не зная, что ему ответить. — Точно не знаю, но думаю, что в городе. А что случилось, Эндрю?
— В городе? Разве вы не вместе? — он аккуратно отодвинул меня в сторону от дверцы кареты и заглянул внутрь.
У него было странно напряжённое лицо, а я услышала негромкий взволнованный голос Эммы, которая приветствовала хозяина. Кажется, соседство девушки слегка успокоило лорда, и он внимательно осмотрел всех, кто приехал со мной вместе.
— Почему тебя не сопровождает капитан Трюйе? Я оставил его именно для того, чтобы он охранял тебя во время поездок. Или моё слово ничего не значит в этом доме? — он снова нахмурился.