Опешив от такой грубости, Энджи, разинув рот, проводила его взглядом.
— Мне очень жаль, — прошептал Чед, чуть ли не заламывая руки.
Она встряхнулась и расправила плечи.
— Вы не виноваты, что ваш спутник дурно воспитан, — ответила Энджи и потянулась к поводьям темно-гнедой лошади, пока той не взбрело в голову удрать.
Чед помог ей расседлать и напоить лошадей, потом занес припасы в ее палатку. Теперь там было не развернуться, но это не имело значения. Во-первых, Энджи не собиралась проводить в палатке много времени, а во-вторых, так у нее все необходимое в шаговой доступности, и никакой хищник не сможет залезть и перепортить припасы, по крайней мере не разбудив ее. Энджи не только держала под рукой ружье, но еще и пистолет под подушкой.
Как она и ожидала, Чед двигался немного скованно, но он не жаловался. Довольно скоро вся рутинная работа была выполнена, хотя они справились бы намного быстрее, если бы Дэвис пошевелил задницей и помог. Энджи заметила, как Чед бросил несколько опасливых взглядов в сторону палатки. Наконец он спросил:
— Должен ли я… то есть, вы планируете охоту на сегодня?
— Чтобы не тратить время попусту, необходимо сначала разведать окрестности, — сказала Энджи. — Я знаю местность, где прошлый раз обнаружила медвежьи следы, поэтому стоит сначала посмотреть, нет ли там свежих. — Добыть медведя было непросто. В штате Монтана охотникам запрещалось подманивать медведей, используя пахучие приманки. Первая задача — найти зверя, а потом можно будет подудеть в манок; и нельзя забывать, что разрешенное время охоты ограничено: начинается за полчаса до рассвета и заканчивается через полчаса после заката.
— Я, э-э, я позову Митчела, — расправив плечи, сказал Чед и направился к палатке Дэвиса.
Энджи достала свой оранжевый охотничий жилет и надела его, затем убедилась, что два баллончика медвежьего спрея находятся под рукой. Зарядила ружье и положила дополнительную коробку с патронами в один из карманов жилета. Взяла бинокль, манок и бутылку воды. Ожидая, пока Чед выйдет от людоеда, успела поспешно проглотить протеиновый батончик и запить его водой. С булочки, съеденной на завтрак, прошло довольно много времени, и голод давал о себе знать.
Чед шагнул из палатки. Его лицо было таким же красным, как и во время поездки в горы. На лбу блестели капельки пота.
— Дэвис, гм, он сказал, когда вы найдете медведя — тогда он и подойдет. А до тех пор просил его не беспокоить.
Да, как раз сейчас наступило исключительное время для медитации. Энджи на несколько секунд задержала дыхание и медленно выдохнула. Повторила. Вот, так-то лучше. Пожалуй, эти дыхательные упражнения действительно помогают. До сих пор у нее не случалось проблем с управлением гневом — кроме контактов с Дэйром Кэллаханом, когда все старания держать себя в руках шли прахом, отношения с клиентами у нее складывались более-менее гладко. Увы, каждому терпению приходит конец, и в отношении Дэвиса ее терпение лопнуло уже давно.
По большей части работа ей нравилась. Почти все клиенты были довольно милыми людьми — кто-то наслаждался природой, некоторые искали приключений, а иные просто любили охотиться. На привале они рассказывали истории, разговаривали, шутили и смеялись. Люди приезжали сюда, чтобы расслабиться и хорошо провести время.
Но только не на этой неделе. Энджи еще ни разу не отказывалась от работы и не возвращала плату. Не сделает этого и теперь, потому что нуждается в деньгах. Но, о, Боже, как же этого хочется. Удастся ли заключить с Дэйром сделку, которая их обоих устроит, или нет, а по счетам все равно надо платить, поэтому руки у нее связаны.
Энджи вдруг осознала, что почти наверняка в последний раз выступает в роли проводника. В этом сезоне она больше никаких вылазок не планировала, а с наступлением весны, вероятно, будет жить на новом месте, привыкая к новой работе и новым соседям. Пусть у нее и нет особого выбора, но, черт возьми, не хочется уходить вот так — напряженной и раздраженной до невозможности.
Но кажется, только это ей и светит. Может, это своего рода знак, что она все делает правильно, избавляясь от старого и двигаясь дальше.
— Вот козел! — выпалила девушка, но осознав, что произнесла это вслух, с ужасом посмотрела на Чеда. — Боже, мне очень жаль. Простите. Мне не следовало так говорить.
Чед вытер блестящее от пота лицо и нерешительно улыбнулся.
— Да, знаю, — произнес он, не повышая голоса. Затем беспомощно пожал плечами, словно добавляя «А что тут поделаешь?»
Энджи должна была догадаться, должна была ожидать чего-то подобного, еще когда Дэвис оставил лошадей на ее попечение, даже не потрудившись привязать своего мерина. Он держался в седле как прирожденный наездник, этого у него не отнять. Но то, что он не побеспокоился о животном, которое тащило сюда его задницу, было уму непостижимо. Характер Дэвиса стал бы намного лучше, будь он больше похож на свою лошадь — молчаливый и кастрированный. Если подумать, то же самое справедливо и в отношении другого мужчины, о котором она частенько думала. Которого никак не могла выкинуть из головы, что чертовски выводило из себя.