Если не трогаться с места — медведь ее найдет.
Черт бы их всех побрал!
Внезапно Энджи разозлилась. Нет, не просто разозлилась, а рассвирепела. Черта с два она будет здесь валяться, жалеть себя и ждать смерти. Как бы она до такого ни докатилась, опустишь руки — и ты труп. Нет уж, никто не обвинит Энджи Пауэлл в недостатке решительности или самого что ни на есть гребаного упрямства. Она слезет с этой горы, пусть даже ползком.
Села, снова перекинула через плечо ружье, подтянула седельную сумку. После второго падения в рот попала грязь, и Энджи отплевалась. Потом, опираясь на локти и колени, поползла. Она старалась ничего не задевать больной ногой, которую при каждом ударе дьявольски прихватывало, но продолжала двигаться, даже когда боль заставляла стискивать зубы.
Мало-помалу у нее получалось. Жутко медленно, в час по чайной ложке, и продвижение казалось мизерным, но прогресс все-таки был. А потом вдруг правая рука провалилась в воздух над невидимым крутым обрывом. Тяжело дыша, Энджи попятилась. И что теперь? Насколько широк этот овраг? Может, она на краю пропасти? Энджи подождала новой вспышки молнии, но через несколько секунд черноты вдруг поняла, что гроза двинулась дальше: и частота, и сила разрядов были далеко не те, что прежде. Не включить ли фонарик — глянуть, что там впереди? Стоит ли? Сейчас Энджи невидима; Чед понятия не имеет, где она. Фонарик, как маяк, вполне может выдать убийце ее местонахождение. С другой стороны, глупо двигаться незнамо куда.
Прежде чем пришлось принять решение, вспышка молнии услужливо осветила ландшафт. Обрыв оказался перепадом высоты чуть больше полуметра. Ну, метр максимум. Спуститься, не перенося вес на правую ногу будет нелегко, но Энджи не позволит этой маленькой ступеньке остановить ее.
Она бросила сумку и услышала, как та шлепнулась в лужу. Потом сняла ружье и осторожно опустила сверху. Перевернулась, легла животом в грязь и ногами вперед скользнула через край. Здоровая ступня нащупывала опору, пальцы впивались в землю, удерживая от падения. Наконец нога коснулась твердой почвы. Какое-то время Энджи постояла, зыбко балансируя, затем глубоко вздохнула. Пускай она движется и не быстро, зато в нужном направлении: вниз.
Склон под ногами сдвинулся, и у Энджи выбило опору из под ног. Беспомощная, она неуклюже повалилась. Энджи скользила и барахталась в грязи, хватаясь за все подряд, но руки натыкались лишь на жижу, покрывавшую обкатанные булыжники. Она пыталась упираться левой пяткой, искала пальцами, за что уцепиться, но все равно неудержимо скатывалась. По пути попадались выступы, но мелькали так быстро, что Энджи не успевала схватиться. По ладони резанула острая каменная кромка, голова брякнулась в опасной близости от валуна.
И вдруг падение прекратилось. Энджи лежала, задыхаясь, и снова отыскивала в себе повреждения. Нет, ничего не сломалось. Ее словно избили с ног до головы, но вроде все, кроме лодыжки, по-прежнему функционировало. Далеко ли ее унесло? Склон не казался слишком крутым. Ружье и седельная сумка с фонариком, пистолетом, одеждой и энергетическими батончиками — все осталось там, наверху.
Итак, есть выбор: ползти дальше вниз или обратно вверх. Продолжить путь налегке или вернуться за вещами.
Ни один из вариантов не прельщал, но первый был явно хуже второго. Ей нужна седельная сумка, нужны припасы и пистолет. И ружье. Оружие нельзя так просто бросать.
Спуск с поврежденной ногой по склону был тяжким, а подъем оказался сущей пыткой. Энджи расшиблась при падении, и к тому же теперь силы гравитации работали против нее.
После нескольких секунд скольжения вниз, подъем оказался бесконечно долгим. Не хотелось думать, сколько времени займет путь обратно, и Энджи не думала. А ползла и ползла. Драгоценные минуты утекали, но выбора не было. Энджи не просто переставляла локти и колени, она подтягивала себя на руках каждый проклятый дюйм. Искала левой ногой опору и отталкивалась. Цеплялась окровавленными пальцами за трещины в камнях, чтобы не соскользнуть. Продирала себе путь наверх сквозь мусор и грязь. Жижа пробиралась под плащ, в штаны, в ботинки. По спине продолжал колотить дождь. В голове билась лишь одна мысль: о цели. Ружье, фонарик, пистолет. Еда.
Доберись или умри.
Доберись или умри.