К тому времени, как они доели, вода уже закипела. Дэйр выключил газ, налил кипятка в две походные кружки и, прихватив их с собой, снова уселся на матрас.
— Удержишь? — спросил он, протягивая питье.
— Думаю, да. — Энджи забрала кружку и тихо застонала от удовольствия, когда жар начал проникать в замерзшие пальцы. Руки тряслись, но ей удалось поднести кружку к губам и глотнуть горячей жидкости. Прежде чем устроиться самому, Дэйр достал пару таблеток аспирина и передал Энджи. Она выпила их без возражений, хотя чего удивляться она ж не идиотка и опознала лекарство. Дэйр расположился рядом, вытянул ноги и потихоньку пил из своей кружки, чувствуя, как по телу разливается тепло. Наконец-то можно немного расслабиться.
— Спасибо, — сказала Энджи спустя несколько минут тишины и совместного распития сладкого кипятка.
— Пожалуйста. Извини, это, конечно, не кофе, но…
— Не за воду. — Ее голос немного окреп после еды, а горячее питье уже творило чудеса. — За то, что принес меня сюда. За все.
— А ты чего ожидала? — хмыкнул Дэйр. — Что я тебя там брошу?
Слава богу, она пока не догадалась спросить, что он вообще забыл посреди ночи в такую дрянную погоду.
Энджи вперилась взглядом в свою кружку.
— Нет, но… ты мог обозвать меня дурой за то, что влезла в такой переплет. Мог просто швырнуть мне пачку салфеток и заставить саму о себе заботиться. Мог…
— Мог повести себя как урод, — проворчал Дэйр.
— Ага, — тихонько выдохнула Энджи.
— Ты не дура. И не ты влезла в переплет, а тебя втравили в чужое дерьмо, а ты чертовски упорно старалась из него выбраться. Что до твоего умывания и всего такого — если б я верил, что ты справишься, то позволил бы тебе переодеваться самой. Но ты была не в состоянии, и я позаботился об этом сам. Вот и все. Тоже мне, большое дело.
Она понятия не имела, каково мужчине раздевать и мыть женщину, которую он хотел бы затащить в постель, но Дэйр не собирался просвещать Энджи на этот счет.
— Думаю, спасение моей жизни — очень даже большое дело.
Дэйр почесал подбородок. Ну да, с такого ракурса его замечание смотрелось не очень-то любезно, но какого черта, ему никогда не удавались красивые речи. Он был прямолинеен, вспыльчив и терпением не отличался. А сочетание этих трех качеств не вязалось с красноречием.
— Я все еще могу повести себя как урод, — резко сказал он. — Скорее всего, светлая полоса долго не продлится.
Невероятно, но уголки ее рта приподнялись в легкой улыбке.
— Скорее всего, — согласилась она.
Вот эту Энджи, способную привести его в бешенство быстрее, чем кто бы то ни было, он знал. Дэйр настолько обрадовался ее жалкой попытке улыбнуться, что даже не среагировал на провокацию. На него нахлынуло облегчение. Энджи на грани, но все же держится. Даже если в лодыжке трещина, это не открытый перелом, а значит, срочная медицинская помощь не нужна. У них есть крыша над головой, еда, вода и тепло. Путь сюда был просто адским, но теперь с ними все в порядке.
Дэйр допил оставшуюся воду, и она последовала его примеру.
— Давай отдохнем немного, — предложил он, забирая кружки и отставляя их в сторону.
Матрас после всех манипуляций оказался слегка запачкан — ну надо же, какая неожиданность — поэтому Дэйр вытер грязь, расстелил поверх спальный мешок и помог Энджи в него забраться. Она ахнула от боли, когда стукнулась лодыжкой, но потом затихла и зарылась поглубже, укрывшись почти с головой.
— Как же я устала, — пробормотала Энджи.
— Тогда спи. Я собираюсь переодеться в сухое, потом улягусь возле тебя и сам посплю немного.
Она издала горловой звук и смежила веки.
Дэйр принялся стягивать мокрую одежду. Пару раз он бросал взгляд на Энджи, проверить, не подглядывает ли она, но та спряталась в спальник, словно черепаха в панцирь, и наружу торчала одна лишь макушка. При иных обстоятельствах его гордость определенно бы пострадала, это точно.
Дэйр попытался составить планы на завтра — строго говоря, уже сегодня, ведь наступило утро, хотя дождь все так же барабанил по крыше, и было не намного светлее, чем когда они пришли, — но голова уже не соображала. Он согрелся, поел, и теперь его клонило в сон.
Дэйр придвинул газовый обогреватель поближе к изножью постели, но не вплотную, чтобы не сбить случайно пяткой, потом выключил фонарь и в полутьме вытянулся на матрасе возле Энджи. Ноги безбожно свисали. Матрас считался двухспальным, но по меркам Кэллахана был чертовски коротким, но отлично вмещался в спальный отсек. Обычно Дэйр ложился по диагонали, чтобы хоть немного удлинить спальное место. А порой сворачивал ком из грязной одежды и укладывал на пол у изножья, чтобы было на что устроить ступни. Однако сейчас Дэйр слишком устал, и ему было глубоко плевать, свисают ноги или нет.