Разумное предложение. Энджи послушалась, свернулась в клубочек и осторожно уложила правую ногу поверх левой. Дэйр скользнул под спальный мешок, крепко прижался сзади и обнял ее правой рукой за талию. Они столько времени провели в постоянном физическом контакте, что теперь, если Дэйра не было рядом, она чувствовала себя покинутой. Сейчас же, ощущая его спиной, попой и бедрами, Энджи наконец расслабилась, словно удовлетворив какую-то неосознанную потребность.
Вот бы еще холод отступил! Содрогаясь, она снова натянула спальный мешок почти до самой макушки в надежде, что тепло скоро начнет проникать в тело. Если бы у нее был фен… но фена не было, а влажные волосы мешали согреться. Это ужасно, когда устал настолько, что хочется лишь спать, а уснуть не получается от того, что холодно.
Дэйр устало вздохнул, и Энджи почувствовала, как его рука налилась тяжестью. Очевидно, у него проблем со сном не имелось. Она попыталась лежать смирно, чтобы не беспокоить его своей дрожью. Видимо, получилось паршиво, потому что через минуту Дэйр пробормотал:
— Да валяй уже, стучи зубами, быстрее согреешься.
Энджи послушалась. Ее жутко трясло от макушки до пальцев ног, зубы гремели словно кастаньеты. Дрожь накатывала волнами; стоило только понадеяться, что все позади, как начинался новый приступ. Все это время Дэйр держал ее, и постепенно паузы становились все дольше. Энджи начала согреваться; благодаря теплу Дэйра, под покровом набитого пухом спального мешка образовалась уютная тихая гавань. И чем больше отступал холод, тем глубже Энджи проваливалась в тяжелую истому до тех пор, пока не ощутила, как балансирует на грани забвения.
Прямо перед тем как она отключилась, хриплый сонный голос Дейра раздраженно прогрохотал на ухо:
— Я проснусь со стояком, но не смей мне за это предъявлять.
— Все в порядке, — пробормотала Энджи. — Было бы там из-за чего переживать.
Он же сам признался, что ниже пояса не гигант, верно?
Затем Энджи уткнулась в матрас и провалилась в сон так мгновенно, будто сорвалась с обрыва.
Глава 16. Часть 2
Чед Крагмэн жалко скрючился под выступом утеса, глядя сквозь серую пелену и гадая, когда же прекратится дождь. Ночью грозу протащило дальше, и появилась надежда, что непогода уляжется, но затем налетел другой шквал, еще страшнее, чем предыдущий. Чеду пришлось бегать от лошади к лошади, успокаивая ублюдских животных, пока и второй шторм не отнесло вниз за горы.
Так прошла вся ночь. Раскаты грома не умолкали, да и дождь не стихал ни на минуту. Наконец рассвело, но легче от этого не стало: да, теперь Чед хотя бы что-то видел, однако увиденное не сулило ничего хорошего. Немилосердно хлещущая с небес вода превратила ручейки в потоки, речушки — в бурлящие стремнины, а склоны гор — в грязевые пласты, что могли оползти в любой миг, прихватив с собой деревья, камни и все, что встретится по пути.
Чед замерз. Наверное, хорошо, что лошади остались с ним, но вот в близком соседстве с четверкой рысаков ничего хорошего не было. Они мочились, они испражнялись, они выпускали газы. Порой Чеду казалось, что вонь буквально разъедает ноздри, но как бы он ни старался держаться от животных подальше, холод снова гнал его к ним. Они смердели, но выделяли много тепла. У Чеда имелась своя собственная неофициальная шкала катастроф, и нынешняя ситуация тянула почти на «десятку». Было приятно точно знать, кто же повинен в его бедах, но если попытаться вести письменный учет, можно начать сходить с ума, к тому же Чед никогда не записывал ничего, что могло бы ему потом аукнуться.
Из-за Митчелла Дэвиса и Энджи Пауэлл он провел ужасную ночь и продолжал на них злиться, хотя Дэвис был уже мертв. Не осени начальника устроиться в темноте на крыльце и воспользоваться вай-фаем Энджи, он никогда бы не откопал те финансовые сводки, и тогда Чед сумел бы избавиться от обоих спутников, как и планировал. Никто не узнал бы, что произошло; Энджи оказалась бы вне игры, и не надо было бы беспокоиться, где она. Да, Чеду все равно пришлось бы столкнуться с дождем, но он провел бы ночь в палатке, с едой и водой, а эти тупые кони, мать их, стояли бы у себя в загоне, вместо того, чтобы душить его своими зловонными газами.
Дождь по-прежнему лил как из ведра, и судя по всему, солнце в ближайшее время не покажется. Это и хорошо, и плохо. Из-за дождя Энджи не сможет уйти с горы, если еще жива (что приходилось учитывать, пока нет доказательств обратного), но тот же дождь задерживал самого Чеда. Все утопало в грязи, идти пешком опасно, а если поехать в лагерь верхом, то не избежать переохлаждения. Хуже того, даже дневной свет не давал никакой видимости, и можно было проехать в ста милях от лагеря и не заметить его, а Чед и так точно не знал, где же стоянка.