— Передвижной туалет? — Хотя бы не придется раскорячиваться где-нибудь под кустиком. Лучше даже не думать, сколько сил на это понадобится, учитывая, что на больную ногу не встать.
— Снаружи, за домом.
Ура! Это все равно означало, что придется надевать ботинки, дождевик, спускаться по лестнице и выходить под дождь, прыгая на одной ноге, но было в сто раз лучше, чем вариант с кустиком.
— Может, я найду, во что тебе пописать, — с сомнением в голосе проговорил Дэйр. — Как думаешь, не промахнешься мимо бутылки?
— Я думаю, что не промахнусь мимо унитаза, — огрызнулась Энджи. — Кто я, по-твоему, туалетный снайпер? Женщины такой фигней не страдают.
Он усмехнулся, отчего маленький шрам на щеке стал больше похож на ямочку. Энджи подозревала, что любой другой на его месте уже расхохотался бы, но Дэйр не производил впечатление человека, который много смеется. Интересно, был ли он таким прежде? Или превратился в замкнутого и неуживчивого человека лишь после многих лет службы в армии?
Энджи вдруг с грустью осознала, что и сама стала именно такой. Раньше она чаще смеялась, была более общительной, а потом смущение и неуверенность заставили ее замкнуться в себе, отгородиться от людей. Жить за стенами оказалось проще, чем открываться и показывать собственную уязвимость. Восстановление связи с подругами далось нелегко, но Энджи была очень рада, что сделала этот шаг. Так может то же самое случилось с Дэйром? Он тоже попался в ловушку собственных стен?
— Тогда как насчет ведра? — прозаично поинтересовался Дэйр. — Тут есть одно, для лошадей.
Возникший в голове образ так и подмывал рассмеяться, но личный пунктик заставил Энджи официальным тоном ответить:
— Благодарю, но нет. Я справлюсь.
— Тогда дамы вперед. Давай, спущу тебя вниз, я могу подождать.
Она почти поддалась искушению, но в последний момент поднял голову здравый смысл.
— Иди вперед ты. Я хочу стянуть эти штаны и снова надеть свои. К чему подставлять под дождь еще одни, когда мои — уже мокрые.
Он не стал спорить, только подобрал ее грязную сырую одежду и положил возле матраса, чтобы было легче дотянуться. Сунув ноги в ботинки и накинув дождевик, Дэйр спустился по лестнице и пропал из вида.
В ведро?
Оставшись одна, Энджи позволила себе слабо улыбнуться. Она бы могла поймать Дэйра на слове, кабы тому потом не пришлось опорожнять упомянутое ведро. Если бы Энджи могла сделать это самостоятельно, то нет проблем. Но допустить, чтобы подобного рода услугу ей оказывал Дэйр Кэллахан… нетушки.
С другой стороны, он уже видел ее без лифчика… да практически голой, если на то пошло. В любое другое время Энджи чувствовала бы себя униженной — не из-за лишней скромности, а потому что попросила взрослого мужика не смеяться над ее сиськами, мол, они маленькие. Может, она забеспокоится об этом потом, когда наконец-то немного придет в себя, когда спадет оцепенение после пережитого ночью кошмара с последующей самой что ни на есть натуральной борьбой за выживание, истощившей ее полностью, оставив лишь силу воли — или упрямство. Сейчас ей просто было по барабану, хотя при обычных обстоятельствах Энджи терпеть не могла выказывать даже малейший намек на уязвимость. Она слишком многое пережила, чтобы беспокоиться о размере собственной груди или том, засмеется ли над ней Дэйр Кэллахан.
Однако он не засмеялся, и почему-то ей думалось, что и не стал бы. Кэллахан оказался вовсе не таким, как она ожидала. Треклятый мужчина повел себя как герой — ни больше ни меньше, — и это по-настоящему беспокоило: еще одно доказательство того, что чутье снова подвело Энджи. Как можно доверять кому-то, если не можешь положиться на собственные суждения?
Увы, все эти животрепещущие вопросы надо было отложить: Энджи уже чувствовала, что устала, а ей еще предстоял поход в туалет. Собравшись с силами, она сняла мешковатое длинное термобелье Дэйра и натянула свои холодные и грязные штаны, содрогнувшись, когда пропитанная влагой ткань прилипла к ногам. Ощущение было ужасным, но Энджи утешила себя тем, что это ненадолго. Как только она вернется, то сможет переодеться обратно в некрасивые, но благословенно теплые термоштаны.
А вот лодыжка представляла собой проблему. Точнее, эластичный бинт, потому что сунуть ногу в ботинок с таким бандажом не получалось. Повязка намокнет. Можно, пожалуй, размотать ее, что Энджи и принялась делать. Сняв бандаж, она поежилась: щиколотка распухла вдвое и стала противного черно-сине-зеленого цвета, а без давящей повязки еще и дьявольски запульсировала.
Ничего с этим поделать было нельзя, поэтому Энджи велела себе забыть о боли и натянула левый ботинок. Тот оказался мокрым насквозь: еще одна вещь, которую придется игнорировать. Следом она облачилась в дождевик — хотя бы его прикосновение не вызвало дрожь. Застегнулась, накинула капюшон и практически была готова идти, если забыть тот факт, что она находится на площадке на втором этаже, а на первый можно попасть, только спустившись по длинной приставной лестнице.