Но она-то знала, а это был Дэйр, и когда мозг наконец очнулся от ступора, у нее не сошлись концы с концами.
Энджи рывком отдернула голову и уставилась на него, потрясенно моргая.
— Ты что делаешь?
А Дэйр улыбнулся той самой останавливающей сердце, скручивающей живот в узлы улыбкой.
— Затыкаю тебе рот, — ответил он. — А теперь давай все-таки поспим. Я на взводе, так что, надеюсь, ты не станешь опять вертеться как уж на сковородке.
Глава 21
Дэйр лежал, чувствуя, как попка Энджи плотно прижимается к его ноющей от желания плоти, и тихо мечтал, чтобы соседка извивалась, как тот уж на сковородке, с которым он ее сравнил, но увы, она крепко спала. Невзирая на то, как потрясенно Энджи уставилась на него после поцелуя, стоило ей снова улечься и устроиться поудобней, она тут же заснула, словно младенец, из чего стало ясно, насколько сильно бедняжка вымоталась за предыдущую ночь. Дэйр и сам все еще не оправился и боролся с сонливостью, но прежде чем сдаться, хотел хоть немного насладиться ощущением прижимающегося к нему тела.
Удивительным образом ему нравилось проводить с ней время, просто сидеть рядом, пока сам чистил винтовки. Энджи не болтала без умолку, спеша выложить все, что на уме, а если имела что сказать, то выкладывала без лишних церемоний. Не жаловалась, не ворчала, даже если на то была причина. Черт, иногда Дэйр сам себя бесил, а потому не смог бы попрекнуть Энджи.
И еще: она была самой неприхотливой женщиной из всех, кого он встречал. Если в ней и имелся хоть намек на тщеславие, то Дэйр ничего такого не заметил. Ни разу она даже не обмолвилась о том, что ей нужно расчесать волосы; весь ее марафет, казалось, сводился к уходу за телом и чистке зубов. Непонятно, пользовалась ли Энджи косметикой, а если и пользовалась, то это не бросалось в глаза. Нельзя сказать, что Дэйр обычно замечал такие вещи — ну, если только женщина не «штукатурилась» по полной. Может, ее густые, тяжелые, темные волосы были гладкими от природы и не требовали серьезного ухода. Может, завтра утром Энджи распсихуется из-за отсутствия туши для ресниц и фена, но Дэйр побился бы об заклад, что с ней такого не будет.
Из-за нее его постоянно швыряло от разочарования к веселью и нежности. С первыми двумя Дэйр умел совладать: разочарован он был, потому что хотел залезть ей в трусики с той минуты, как впервые увидел, а значит, сейчас приходилось справляться с тем, что накипело в душе за два года; забавляло его то, что теперь он был хозяином положения, и Энджи, отчасти, это знала, сопротивлялась с обычной самонадеянностью, но на самом деле до сих пор не разобралась в ситуации, а потому немного злилась.
Но… нежность? Что, черт возьми, Дэйр об этом знал? Только то, что его пробирал взгляд ее серьезных темных глаз, а когда Энджи впервые ему улыбнулась, ее лицо будто просияло, и он ощутил мощный прилив адреналина. А когда по-настоящему засмеялась, именно засмеялась, Дэйру безумно захотелось ее поцеловать, и если бы Энджи не вывернулась, он все еще продолжал бы это занятие, а то и зашел бы дальше.
Дэйр много с кем встречался, но влечение всегда начиналось с поцелуя. Какие-то женщины ему нравились, с кем-то он спал, но если целоваться с ними было не очень, то отношения неизбежно заходили в тупик. Как будто несовместимость проявлялась на молекулярном уровне. А если женщина ему и так не слишком нравилась, то поцелуй просто подтверждал догадку.
Вот с Энджи Дэйр попал прямо в точку, во всех смыслах. К ней его влекло гораздо сильнее, чем к кому-либо; она как раз в его вкусе, будто создана для него. Физическое влечение быстро переросло в нечто такое, что почти пугало Дэйра. А вдруг, чёрт побери, он в нее влюбляется? Сейчас она принимает его помощь из-за сложившейся ситуации, но все равно будет помнить, что именно он оттеснил ее от дела и вынудил продать дом. Любому было бы тяжело свыкнуться с такой мыслью. Да, на этот счет у Дэйра имелся план, но станет ли она его слушать?
Может да, может, нет. Он не хотел рисковать. Дела убедительнее слов, а такой прекрасный шанс нельзя упустить.
***
К тому времени как Чед отвел лошадь в загон, слабый свет, пробивавшийся через ужасающие, нескончаемые потоки дождя, полностью угас. Пришлось включить фонарик, чтобы загнать ее внутрь; слава богу, животное, казалось, вместе с ним радовалось укрытию, ведь вздумай кобыла заартачиться, Чед бы точно пристрелил скотину.