— Да, мэм, сию минуту ставлю воду на огонь, — протянул Дэйр, хотя все еще был занят завязыванием шнурков.
— Вижу-вижу.
Решив сделать что-нибудь полезное, Энджи зажгла обогреватель и заглянула в кофейник. На дне оставалось еще сантиметров пять воды.
— Сколько чашек ты пьешь?
— Две или три.
— Я тоже. Передай мне три бутылки воды, а пока она греется, мы сходим на улицу.
Он сделал даже лучше: не только вытащил из упаковки на полу три бутылки воды, а порылся по сумкам и достал молотый кофе. Внутри полупустого пакета даже нашлась ложка. Энджи приоткрыла упаковку и глубоко вдохнула; один только запах молотых зерен приносил удовольствие. Она любила варить кофе по четким пропорциям, поэтому тут же начала мысленный подсчет, бормоча под нос:
— Три бутылки по шестнадцать и девять десятых унций… пятьдесят и семь… плюс шесть… разделить на пять… одиннадцать с чем-то… поделить надвое…
— Что ты несешь? — недоверчиво спросил Дэйр, явно борясь с ужасом и удивлением.
— Считаю, сколько ложек кофе положить. — Разве это не очевидно? Энджи нахмурилась. Она ведь конкретно упоминала бутылки, так чем еще могла заниматься?
— Умножая и деля?
— Ну хорошо, а ты как делаешь? — спросила Энджи, скрестив руки.
— Наливаю воды и кладу столько кофе, сколько считаю нужным.
— Ну и каков он на вкус?
Дэйр выдохнул.
— Иногда получается довольно неплохо, — осторожно выдал он.
— С моим методом результат получше, чем «иногда».
— Но чтобы рассчитать, нужен греб… дурацкий калькулятор!
— Ой, правда? — Она демонстративно огляделась. — Что-то я ни одного не вижу и прекрасно управляюсь сама.
Надо же. Дэйр только что оборвал себя на полуслове, заменив ругательство на более приличный вариант. Когда он в последний раз утруждался следить за языком? Хм. Энджи даже немного развеселилась.
— И что же это за волшебная формула? — не выдержал Дэйр несколько секунд спустя, видя, что она так и продолжает косо и выжидающе смотреть на него.
— Посчитать, сколько унций воды имеется, разделить на пять…
— Зачем?
— Потому что по неизвестным науке причинам кофеварки считают, что в чашке кофе пять унций, а не восемь.
— Чушь собачья.
— Нет, это правда. Разве ты никогда не замечал, отмеряя воду в кофеварку, что объемы не совпадают?
— Я не обращаю внимания на такую хрень. Да это и не кофеварка. Это кофейник.
— Но количество ложек завязано на объем чашки в пять унций, поэтому тут без разницы. Опять-таки, имеет значение помол…
— Не хочу ничего слышать. Ты все усложняешь.
— Я делаю хороший кофе. — Да как он смеет сомневаться в ее способностях варить кофе?
— Это ты так говоришь. Доказательств я пока не видел. Давай, заканчивай со своей математикой. — Дэйр буравил ее взглядом так, будто только узнал от нее, что Санта-Клауса не существует.
— Если помол грубый, надо взять чуть больше, если мелкий — то чуть меньше. Похоже, тут помол средний, но ложка большая, поэтому, думаю, одной на две чашки хватит. Но когда я разделю количество унций на пять, а результат разделю на два, то узнаю точно, сколько ложек кофе мне потребуется.
Все еще хмурясь как грозовая туча, Дэйр указал на кофейник.
— Ну ладно, вари свой кофе. И лучше бы ему оказаться хорошим.
— Или что? — поддела она. — Рискнешь жизнью ради лишения меня кофейных привилегий?
— Просто свари гребаный кофе!
— Тебе нравится крепкий, слабый или средний?
Дэйр стиснул зубы.
— Средний сойдет.
— Ну хорошо. — Занявшись делом, Энджи не удержалась от еще одной шпильки. — А твоим клиентам нравится то, что ты варишь?
Его челюсть напряглась еще сильнее.
— После первого дня кто-нибудь из них обычно берет это дело на себя, — в конце концов признался он.
— Моим клиентам нравится мой кофе, — самодовольно сообщила Энджи. Она добавила еще пол-ложки: скорее всего он предпочитает чуть покрепче, а такое количество казалось прекрасным компромиссом. Потом зажгла плитку и поставила кофейник на огонь. К тому времени, как они вернутся с улицы, кофе должен уже свариться.
С этой мыслью она осторожно повернула лодыжку; боль была не такой уж страшной.
— Думаю, сегодня я попробую встать на вторую ногу, если ты поможешь мне подняться.
— А по-моему, ты слишком торопишься, — заметил Дэйр, но встал и подал ей обе руки. Энджи ухватилась, и он безо всяких усилий поднял ее на ноги, затем выпустил, чтобы взять за талию для поддержки.
Не совсем так она это себе представляла… а он все еще был без рубашки. Энджи постаралась не обращать внимание на то, что оказалась прижата к обнаженной груди и ее обхватывали сильные руки, и вместо этого сосредоточилась на поиске равновесия, балансируя на левой ноге. Потом осторожно поставила правую ступню на пол, затаила дыхание и перенесла часть веса на травмированную лодыжку. Больно. И даже очень. Но вовсе не та простреливающая пытка, как сразу после падения, и нога под нагрузкой больше не подкашивалась.