Меня переполняло счастье, и я говорила торопясь, спеша поделиться. И не замечая, как с каждым моим словом мрачнеет мама, пока ее лицо не стало белее мела.
Ни до, ни после я не слышала, чтобы моя мама так орала на кого-нибудь.
– Не смей трогать мою дочь!!! Ей это не надо! Хочешь, чтобы она, как ты, сидела в этой дыре? Ноги нашей больше здесь не будет!
Она схватила меня в охапку и увезла, даже не забрав вещи и оставив мои подарки. Душу жег бабушкин прощальный взгляд, полный боли, сожаления и какого-то смирения. Укора в нем не было, но от этого мне стало еще хуже. Тогда я видела ее в последний раз. Заливаясь слезами всю дорогу, я не могла понять, что сделала не так? Почему мама так зла на бабушку?!
Она до сих пор не объяснила мне, почему так отреагировала, отказываясь обсуждать данную тему. Когда мне было тринадцать лет, бабушка умерла. Перед смертью она звонила маме, и я слышала, как просила привезти меня попрощаться. Мама поехала к ней, но ни тогда, ни на похороны меня с собой не взяла. Я этого ей до сих пор не простила.
Если раньше меня тянуло к бабушке в деревню, то с ее смертью все прошло. Казалось бы, сейчас я уже взрослая, могу сама туда съездить, найти бабушкин дом, который мама так и не продала почему-то… Но не хочу. Уже не хочу. Лучше хранить в памяти те светлые воспоминания детства, не перечеркивая их видом заброшенного участка. Не удивлюсь, если и лес окажется не тем большим и дремучим, который я помнила с детства, а обычной лесополосой с кучами мусора вдоль тропинок.
Обычно детские воспоминания стираются, но я до сих пор отчетливо помню лицо бабушки, время, проведенное с ней, и в душе бережно храню воспоминание о том, как однажды я прикоснулась к чуду.
Не знаю, что это тогда было, как объяснить. Детской впечатлительностью или необычными способностями бабушки? Сейчас много передач про экстрасенсов, и теперь я понимаю, что она чем-то обладала. Она лечила травами животных, людей. К ней приходили за помощью. При мне плачущая женщина приезжала из города на красивой большой машине, чтобы спросить, жив ли пропавший муж. Бабушка тогда ей посоветовала успокоиться и больше не ждать его.
Денег за свои предсказания она не брала. Местные благодарили помощью: крышу там залатать, забор подправить или просто пирогов и конфет мне приносили. Но при этом сторонились. Кому приятно, когда, только взглянув на тебя, чужой человек узнает твои тайны? Вот и переходили на другую сторону или сворачивали с пути, едва завидев ее.
Я не забыла бабушку, тосковала по ней. Судя по моим воспоминаниям, она знала ответы на любые вопросы. Да и сейчас, уверена, при надобности помогла бы правильным советом. В память о бабушке я поступила в медицинский, выдержав бурю негодования со стороны матери. Она видела меня своей преемницей, помощницей и настаивала на образовании, нужном для ведения бизнеса. Я должна была стать юристом, переводчиком, да пусть хоть личным секретарем, но никак не врачом.
Пришлось своими силами поступать на бюджет, ведь оплачивать мое образование мама категорически отказалась. Вначале было тяжело, но я выкручивалась, подрабатывая. А потом и мать немного оттаяла, начала помогать деньгами. При этом, я знаю, втайне надеялась, что я завалю сессию и меня отчислят.
Зато теперь могу себе позволить снимать с одногруппницей квартиру на двоих. Мы с радостью съехали из общежития. Жить стало спокойнее.
Наверное, я незаметно заснула, так как опять увидела бабушку. Уже здесь, в квартире. Она присела на постель, с нежностью глядя на меня:
– Как же ты выросла, девочка моя… – А потом посмотрела на спящую Алену, и взгляд ее изменился, став неодобрительным. – Запомни! Ирршаен ин Аэрш Ахграэнарт.
– Что?! – растерялась я.
– Ирршаен ин Аэрш Ахграэнарт. Ты сама поймешь. Не допусти зла.
Какого зла? Я ничего не понимала. Но бабушка, словно посчитав, что все сказала, стала таять.
– Ба!
Я опять вскочила на постели. Солнечный луч скользнул по моему лицу, пробившись из-за качнувшихся штор, и в комнате воцарился полумрак. У меня мурашки побежали по коже. Почему качались шторы? Ведь окна закрыты. Сейчас такая жара, что спим мы при работающем кондиционере.
– Ты издеваешься? Я только уснула! – возмутилась подруга и сонно погрозила подушкой. Потом подгребла ее под себя, пробурчав: – Не будь ты сегодня именинницей, клянусь, прилетело бы.