– Меня сложно удивить, – снисходительно ответил демон.
Захваченная азартом, я даже не обиделась:
– Спорим? Если мне это удастся, с вас одно желание.
– А если нет, то мое! – оживился демон.
– В пределах разумного! – поставила условие я, и мы ударили по рукам.
После чего я познакомила его с гамбургером, фри и колой, а еще сбегала за пиццей и взяла на десерт мороженое.
– И как? – поинтересовалась, чувствуя себя сыто и лениво.
В ответе не сомневалась, но молчание затягивалось, и я изогнула бровь. Похоже, желание победить боролось с необходимостью говорить правду.
– Ирршаен, имейте мужество признать поражение. У нас миллионы людей обожают пиццу, фри и колу. Уверена, у вас такого нет.
– Нет. Но не скажу, что тебе удалось меня удивить. Еда простая…
– Вы сейчас юлите, как настоящий демон, – погрозила я пальцем и расслабленно рассмеялась. В самом деле, у кого я планировала выиграть? У демона? Смешно! – Давайте не будем портить удовольствие от еды.
Я встала из-за стола, но он остался сидеть, задумчиво смотря на меня снизу вверх.
– Можешь обратиться ко мне с просьбой. В пределах разумного, – тут же напомнил об ограничении.
Спасибо, барин! Где выигранное желание, а где просьба. Суть разная. Вот же демон!
– Я вас в следующий раз васаби накормлю! – пообещала ему.
– Это что? – спросил Ирршаен, вставая.
– Из японской кухни. Тоже популярное. Пакеты не забудьте, – бросила я и королевой поплыла налегке.
Ирршаен ин Аэрш Ахграэнарт
Я проводил взглядом нахалку, едва сдержав улыбку. Несмотря на дерзкое поведение, злиться на полуобнаженную девушку не получалось. Да меня любовницы в более скромной одежде в спальне встречали, чем она по улице разгуливает!
Хотя девушки в этом мире ходят и в более откровенных нарядах, чем ее платье. Я ловил на себе заинтересованные и оценивающие женские взгляды, некоторые даже, не стыдясь, пытались флиртовать. Но то чужие, а это моя ведьмочка! Что бы она там себе ни думала.
Как мужчина, я не против любоваться ее обнаженными ножками, тем более посмотреть есть на что. Но раздражало, что взгляды и других мужчин задерживаются на ее ногах.
Как она сказала: «Можно смотреть, но нельзя трогать». Не знаю, как здешние мужчины держатся и не распускают руки, когда почти обнаженные женские тела расхаживают перед носом. Платье моей ведьмочки еще не самое открытое. Но соблазнительное. Несмотря на свободный крой, оно подчеркивает ее фигуру при движении.
Фасоны платьев наших женщин открывают их сверху, пряча ноги. Остается лишь догадываться, что ожидает тебя. А тут все видно, и рука может скользить вверх по точеной ножке, не встречая препятствия. Это искушало. Лично мне очень хотелось потрогать и ощутить гладкость кожи. У нас лишь дорогие жрицы любви удаляют все волосы с тела. А у аристократок под шелковыми чулками ты можешь обнаружить весьма волосатые ноги.
Ведьмочка под моим изучающим взглядом несколько раз даже нервно оглянулась, а я оценил удобство темных очков. Из-за них она не видит, куда я смотрю, пусть и чувствует. Должен же я получить моральную компенсацию за то, что девчонка нагрузила меня пакетами. Их вес меня не беспокоил, но вот за факт, что сам принц за ней сумки носит, проценты стребую. Пока же я просто развлекался тем, что облизывал ее взглядом, фантазируя на тему, как буду взимать долги.
Кажется, я полностью освободился от уз прошлой любви. Пикировки с ведьмочкой изгнали мысли о Еванжелине. По части дерзости и непокорства даже принцесса Фарогосса уступала ей.
Удивительно, находясь в чужом мире и пробуя в обществе ведьмы местную еду прямо руками, без столовых приборов, я поймал себя на мысли, что никогда еще не чувствовал себя в обществе женщины так легко. Да и женщина в моем обществе еще никогда не была столь раскованна.
Знакомые, любовницы и желающие стать любовницами – все они никогда не забывали о моем статусе. Порой испытывали границы терпения, но хватало одного взгляда, чтобы одернуть, и они склоняли голову. Даже те, кому посчастливилось задержаться подольше в моей постели, не чувствовали себя так свободно, как эта ведьмочка из закрытого мира. За показной легкостью поведения всегда скрывался страх. Страх потерять мою благосклонность или вызвать неудовольствие. Неважно. Стоило чуть надавить на них, и страх вылезал наружу.
Что нравилось в Еванжелине, она хоть и боялась меня, но имела силу духа дерзить и спорить. В рамках придворного этикета, конечно, придерживаться которого была обязана. Ведьмочка же в нашем общении никаких сдерживающих факторов признавать не желала. Мне впервые в жизни женщина в лицо заявила, что чихать хотела на все, что я ей скажу!