Нехотя плетусь в комнату, где девчонка предположительно прячется. С силой толкаю тяжелую дверь. Она с грохотом бьется о стену, заставляя штукатурку посыпаться на пол.
Девчонка пугается. Естественно она пугается — я зол. Бешусь на самого себя за то, что допустил в своей башке идиотские мысли. А срываюсь, выходит, на ней. На ней, конечно, на ком же еще? Кроме нас здесь никого больше нет.
Застаю Ярославу у окна. Опять сбежать пытается? Надоедливая букашка. Еще больше злит меня своей неусидчивостью.
— На кухню топай, — практически цежу сквозь зубы. И это, мать вашу, моя благодарность за оказание первой помощи? Ярослава наверняка сейчас жалеет, что не дала мне вчера подохнуть.
Без вопросов повинуется. Чувствует, что со мной шутки плохи. Особенно сейчас.
— Садись, — киваю на стул. — Жуй, — небрежно бросаю перед ней картонную коробку с едой. Блядь, я обращаюсь с ней как с уличной собакой. Но иначе я сейчас не могу.
— Не хочу… — еле слышно отвечает девчонка.
— Надо! — грубо рявкаю в ответ.
Ярослава быстро моргает, пытаясь прогнать подступившие слезы. Неженка, блядь. Ох как же с этими девочками сложно!
— Ты не ела несколько дней, — стараюсь сдерживать свое раздражение. — Будь умницей, возьми кусочек курицы и положи его в рот…
— Я поем на свободе! — уверенно шепчет.
Да су-у-у-ка.
— Подохнуть решила? Свобода тебе не светит! — выпаливаю на эмоциях.
Девчонка быстро вскидывает на меня глаза, полные слез. На этот раз она не старается их сдержать. Разводит влагу по полной. Ее взгляд полон как недоумения, так и возмущения.
— Ты же обещал, что если мой отец заплатит…
— Если! — перебиваю девчонку.
— Я уверена, он найдет деньги, — пытается убедить меня Яра. — Он расплатится!
— Он уже расплатился, — киваю, откусывая бургер. — Тобой, — выдаю безразлично.
Яра замирает. Весь охвативший ее страх считываю на побелевшем лице.
— Я понимаю, батя у тебя уебок. Но мать куда смотрит? — как ни в чем не бывало продолжаю жевать бургер.
— Мама умерла, — еле шевелит девчонка губами.
Тяжело глотаю, кусок хлеба застряет в моем горле. Для самого тема матери больная… Но утешать принцесску я не собираюсь.
— Отец с мачехой живет, — громче продолжает Яра, глядя куда-то в пустоту. — Все что я видела дома — это их пьяные лица. Все что слышала — скандалы, — пробивает девчонку на откровенный разговор.
Походу у нее в голове что-то щелкнуло, раз так откровенничает. Предохранители сорваны. Полились признания. Чистосердечные, блядь. Взгляд пустой, вид апатичный. Новость про батю лихо пошатнула ее уверенность в скором спасении.
— При первой же возможности я сбежала от отца. Вот думала заживу спокойно… — выдает нервную улыбку, продолжая гипнотизировать пустоту.
Между нами зависает долгое молчание. Наконец-то, бля.
Я бездушно поглощаю бургер, стараясь гнать прочь мысли о тяжелой судьбе девчонки. Но сука, что-то за грудиной начинает давить… Организм явно дает сбой. Ау, родной! Это прикол какой-то?!
Сминаю пальцами бургер, выдавливая из него весь сок. На столе образуется целая лужа бургерного фреша. Граф Дракула, блядь. Бургероубийца.
— Ешь, — коротко выдаю на выдохе.
Пиздец, мне можно работать на горячей линии, спасать суицидников. Спасать от жизни…
— Не хочу, — Яра говорит так тихо, что я еле улавливаю ебуче бесячие слова.
Швыряю бургер в картонную коробку, вытираю салфетками пальцы и рот.
— Я так-то и заставить могу…
Резко подрываюсь с места и шагаю к девчонке. Сгребаю в кулак светлые пряди охуенно шелковистых волос и с силой дергаю назад, заставляя посмотреть мне в глаза.
Припугнуть хочу упрямую бестию. В лицо повторить то, что порекомендовал мне с ней сделать ее батя, то есть оттрахать во все дыры за каждый бакс. Может он и не так сказал, конечно…
Однако как только я заглядываю в зеленые глаза, теряю дар речи. Девчонка смотрит своими изумрудами невинно, нагло пробираясь под кожу. Меня клинит, какого-то черта клинит.
Рваный выдох из розовых губ заставляет мой примитивный мозг поддаться животным инстинктам. И член, сука, начинает расти.
Нет, нет, это не я. Это Айболит мне подсунул виагру вместо обезбола...
Какого-то хера продолжаю держать девчонку и пялиться на ее губы.
Нет-нет, я не хочу к ним прикоснуться, не хочу поцеловать. Это Костян мне подсунул несвежую курицу…
Ярослава шумно сглатывает и пытается выпрямить затекшую шею. И мне в самую пору ее отпустить от греха подальше. Но я какого-то хера сжимаю крепче шелковистые пряди.
— Не дергайся, — хриплю над испуганным личиком, заставляя продолжать смотреть мне в глаза. Хорошо, что Яра не видит мою стоячую дубину, иначе снова бы грохнулась в обморок. Принцесска.