Я быстро осматриваюсь по сторонам. В комнате не осталось абсолютно ничего, что выдало бы моё присутствие: ни забытых вещей, ни волос – я постаралась поискать даже это. Всё чисто. Мы подходим к кованым перилам балкона, и я с сомнением смотрю вниз.
– Нас же увидят, Ксандр! – шепчу я. – И высоко-о-о…
– Здесь никого, – спокойно отвечает он. – Ты мне доверяешь?
– Конечно, доверяю.
Я вглядываюсь в темноту: огромная территория отеля и правда кажется совершенно пустой. Лишь где-то совсем вдалеке, у залитых светом беседок, слышится приглушённый смех – какая-то компания отдыхает.
Ксандр действует быстро и бесшумно. Он легко перемахивает через перила, спрыгивая на широкий декоративный козырёк первого этажа, и протягивает мне руки. Я перелезаю следом, он ловит меня за талию, помогая удержать равновесие на покатом козырьке, а затем мы по очереди спрыгиваем на мягкий газон.
Едва мои ноги касаются твёрдой земли, Ксандр резко разворачивает меня, вжимая спиной в прохладную кирпичную стену отеля. Его губы обрушиваются на мои – горячо, жадно, с какой-то звериной собственнической потребностью. Я тут же откликаюсь, закидывая руки ему на шею и пальцами вцепляясь в его белые волосы.
Поцелуй длится, кажется, целую вечность, прежде чем мы отрываемся друг от друга, тяжело, со свистом втягивая ночной воздух.
– Что ты задумал? – выдыхаю я ему в губы. – Мы куда?
Он хрипло усмехается в темноте:
– Увидишь.
Я улыбаюсь в ответ, на мгновение задерживая взгляд на губах Ксандра. Они в моей слюне, я даже вижу небольшую слегка розовую отметину на нижней губе от моего укуса. Не могу поверить, что этот парень мой! Любить его в сто раз круче, чем есть шоколад.
Ксандр берёт меня за руку, выводит на освещённую дорожку, и мы направляемся прямо к парадному входу этого же самого отеля «Чёрный Оникс».
– Ты чего? Что мы тут делаем?! – шиплю я, пытаясь притормозить. – Нам же надо валить.
– Я снял номер, – невозмутимо отвечает Ксандр. – Под чужим именем, разумеется.
– В этом же отеле?!
Ну и наглость!
– Мы войдём через двери, как обычные гости. Всё абсолютно законно, – на его губах играет дразнящая ухмылка. – Боишься?
Я не трусиха!
Не выдерживаю и тихо смеюсь, в шутку толкая его в плечо:
– Сумасшедший!
С другой стороны, где нам ещё побыть вдвоём? А здесь и правда классно. Номер Гидеона был неплох.
Мы уверенным шагом и с абсолютно невозмутимым видом идём через роскошный холл мимо стойки регистрации. Хорошо, что пиджак, который был в номере, скрывает мою грязную белую рубашку.
Нас провожает долгим взглядом портье – симпатичная девушка лет двадцать пяти, одетая в бордовый фирменный наряд отеля. Её губы накрашены ярко-красной помадой. Она откровенно, жадно скользит взглядом по широким плечам Ксандра, но, заметив меня и наши сцепленные руки, тут же недовольно киснет.
Внутри одномоментно вскипает раздражение. Наверняка клеила его вовсю, когда он снимал этот номер, вот же стерва…
Я не отвожу взгляда и пристально, с вызовом смотрю прямо в глаза этой черноволосой девице.
Выкуси, сучка. Он мой. И только мой!
Ловлю себя на мысли, что мне ни капли не стыдно вот так, посреди ночи, идти в гостиничный номер с парнем. Мне вообще глубоко плевать на мнение этой портье, да и вообще кого угодно. Мне никто не указ. Теперь даже мать.
Мы поднимаемся на нужный этаж, и я с нервным смешком понимаю, что наш номер находится в том же крыле, почти рядом с тем, который снимал Гидеон. Вот так ирония…
Внутри комната точно такая же по планировке, только выполнена не в бежевых тонах, а в зелёно-белых. Огромная кровать, дорогой интерьер и роскошная каменная ванная, вынесенная прямо на балкон с видом на лес.
Ксандр запирает дверь и поворачивается ко мне:
– Что-то другое сложно устроить ночью, на самом отшибе города.
– Ты прав.
На самом деле, имеет ли значение всё вокруг, когда рядом Ксандр?
– Расскажешь, что нашла в бумагах Таррела? – спрашивает он напряжённо.
Я отхожу к окну, обхватываю себя руками.
– Узнала, что мой отец сидит в тюрьме. Кажется, в какой-то закрытой. И за что-то ужасное... и моя мать это тщательно от всех скрывает. А я всю жизнь думала, что отец просто ушёл от нас к другой женщине.
Ксандр внимательно смотрит на меня, скрестив руки на груди.
– Дай угадаю. Хочешь его найти?
Я поворачиваюсь и медленно улыбаюсь. Внутри меня разгорается и танцует нечто тёмное, настолько холодное, что даже душа стынет.
Я хочу справедливости по отношению к себе. И хочу, чтобы мать тоже почувствовала себя беспомощной. Чтобы поняла – я могу дать отпор.
Томина Эшер понимает только силу. Что же… пусть знает, что её дочь выросла. И нашла способ постоять за себя.