Только если этот Каэрон не предложил ему нечто такое, что Ксандру необходимо... но я сильно сомневаюсь, что ему захотелось бы брать что-то из рук отца, который его бросил. Нет, Ксандр не такой.
– Слушай, Лилит, уже очень поздно, – Дора берется за ручку двери, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
– Я поняла, Дора, – холодно отзываюсь я, делая шаг назад. – Доброй ночи.
Едва тяжелая дверь с тихим щелчком закрывается перед моим носом, я сжимаю кулаки. Ну уж нет. Меня так просто не остановишь.
У меня ребёнок в животе. О Легенды… даже думать страшно! Неужели это всё происходит со мной?
Я увижусь с Ксандром сегодня ночью, чего бы мне это ни стоило, и мне абсолютно плевать и на этого высокомерного Каэрона, и на его пугающего молодого дружка-телохранителя с огненными глазами и повадками хищника-убийцы.
Я медленно обхожу дом, не отрывая взгляда от окон второго этажа. Специально сворачиваю туда, где стекла остаются тёмными.
Вот бы хоть одно окно оказалось открытым… Ксандр же влезал в мою спальню, когда ему было нужно. Теперь моя очередь. И у меня причина посерьёзнее, чем была у него.
Мне необходимы хоть какие-то объяснения. И самое главное – нужно сказать ему про ребёнка. Как мне вообще дальше жить с этим?
Я сосредотачиваюсь, прикрываю глаза, и за моей спиной с тихим, едва уловимым шелестом раскрываются красивые, сотканные из самого мрака теневые крылья. Это моё наследие. Наследие Теневого Легенды.
Несколько сотен лет назад, когда первый император Майрок Флейм и его жена Медея в эпохальной битве сразили одного из семи богов-драконов, часть его первозданной магии осталась в их крови и, как водится, передалась нам, дракорианцам. Само существование рода императора является залогом того, что эта магия по-прежнему течёт в наших жилах. Мой аркан связан с потомком Флеймов. Как и арканы других дракорианцев.
Я тихонько отрываюсь от земли, изо всех сил стараясь не шуметь. Я не пользовалась крыльями уже месяца два из-за браслета, потому чувствую заметную неловкость и тяжесть. Осторожно зависаю в воздухе. Пробую дёрнуть первую створку – заперто. Но вот второе окно с тихим, едва слышным скрипом поддаётся, и я проскальзываю внутрь.
Оказываюсь в небольшой, погружённой во мрак комнате. Судя по очертаниям мебели, это обычная гостевая спальня. Я убираю крылья, тихонько крадусь по мягкому ковру к выходу и берусь за ручку. Едва я успеваю приоткрыть дверь в коридор, как проход внезапно загораживает кто-то огромный.
Яркий свет из коридора бьёт ему в спину, превращая фигуру в чёрный силуэт, и я лишь по запаху мгновенно понимаю, кто именно стоит передо мной.
Это тот самый молодой парень. От него густо пахнет горькой вишней и чем-то опасным. Эта опасность заставляет что-то внутри встать на дыбы. Я даже не понимаю природы своих ощущении, это скорее на уровне инстинктов.
Я делаю неуверенный шаг назад.
Затем ещё один.
Дыхание мгновенно сбивается, застревает где-то в пересохшем горле едким спазмом.
Парень делает шаг следом за мной в темноту гостевой комнаты, плавно прикрывая за собой дверь, и низким, вибрирующим голосом с издевательской лаской тянет:
– Так-так... кто это у нас здесь? Маленькая птичка залетела в окошко?
В густом полумраке в его глазах вспыхивают жуткие искры. Но сейчас они не обжигающе-огненные, как я видела днём на улице. Теперь они багровые и напоминают густую, стылую кровь.
Глава 33.3
Набираясь храбрости, я мысленно одергиваю себя. Да это всего лишь какой-то придурок, который таскается за отцом Ксандра и возомнил себя невероятно крутым! С чего вдруг его боятся?
– Уйди-ка с дороги, – цежу я, вздернув подбородок.
– А если не уйду? – на его губах расцветает ленивая ухмылка.
– Это не твой дом, так что свали.
– Так это и не твой дом, не так ли? – парирует он.
– Это дом моего друга!
– Друга, значит?
– Хватит вести себя как маньяк! – я повышаю голос. – Отвали от меня и позови Ксандра!
Ухмылка незнакомца становится только шире. Кажется, происходящее его откровенно забавляет.
В этот момент дверь позади него распахивается. Я с надеждой вскидываю взгляд, думая, что это Ксандр, но в проеме показывается его биологический отец. Я тут же вспоминаю, что Дора назвала его Каэроном.
– Кай, ты... – начинает он и резко замолкает, заметив меня. На его лице отражается полнейшее непонимание. – Это еще кто?
Теперь, когда дверь открыта, свет из коридора падает прямо на лицо того, кого назвали Каем, и я могу рассмотреть его лучше. Я была права – он молод. Если и старше меня, то максимум на год или два. У него невероятно красивое, пугающе совершенное лицо.