Стоило бы промолчать, но не могу. Сил терпеть больше не осталось.
– Лилит, мне кажется, или ты надеялась на это? – его голос становится вкрадчивым, склизким, как мерзотная болотная жижа. – Хотела от меня избавиться?
Я медленно поднимаю глаза от меню. Смотрю на Гидеона, на его редкие белесые ресницы, козлиную бородку, на эти отвратительные бородавки, и в голове бьется холодная, расчетливая мысль: а что будет, если я убью его после свадьбы?
Это ведь не так сложно. В библиотеке Эшеров есть трактаты о ядах, не оставляющих следов. Например, «слеза вдовы». Одна капля в его вечерний бокал вина – и сердце заносчивого ублюдка просто остановится во сне.
Жаль, что нельзя сделать это до брачной ночи. Будет слишком подозрительно.
Но Легенды… я точно не выдержу, если он ко мне прикоснется. Если эти тонкие, бледные, холодные пальцы поползут по моему голому телу, меня точно стошнит.
Они с матерью не понимают одного: загоняя меня в угол, они лишают меня страха. Скоро я буду готова пойти на самые крайние меры.
– Эй, Лилит? – Гидеон нетерпеливо постукивает вилкой по столу. – Ты будто не здесь.
Я моргаю, прогоняя свои жестокие фантазии, и натягиваю на лицо очередную фальшивую улыбку. Она дается мне всё труднее, мышцы сводит от напряжения.
– Я не хотела тогда посылать тебя на хрен. Просто была в тот вечер не в духе. И я же потом извинилась, помнишь?
Извинилась после хорошей взбучки от матери. Она меня чуть не прибила, но брат смог её остановить.
Гидеон откидывается на спинку стула, складывая пальцы домиком.
– Да, помню. И мать именно после этого отправила тебя в Воронью Гавань, в эту паршивую академию. Надеюсь, это научило тебя покорности. Ты же понимаешь, что женщина не должна произносить те слова, что ты употребляешь в своей речи. Это некультурно.
Пошёл. На. Хрен.
Моя улыбка разрастается всё шире и шире.
Я бы говорила ему эти слова снова и снова.
– Учти, Лилит. Я не потерплю от жены неуважения. Ни на людях, ни наедине. Ты ещё молода, ветер в голове гуляет… поэтому я надеюсь, что ты сможешь исправиться. Я готов вылепить из тебя достойную спутницу. Такую, которая будет полностью подходить мне и соответствовать моему статусу.
Я лишь коротко киваю, опуская взгляд, чтобы Гидеон не увидел, как в моих глазах плещется чистая, незамутненная ненависть.
– Да, Гидеон.
– Но мне нужно заранее понять, подходишь ли ты мне. У меня особые предпочтения с женщинами в постели. Понимаешь, о чём я говорю? Ты ведь уже взрослая девочка.
Если честно, то нет. Не понимаю. Что значит «особые предпочтения»? И что значит «заранее понять»?
Меня начинает трясти. Не внешне, а где-то глубоко внутри. Всё нутро дрожит. Словно я проглотила кусок льда, и он теперь медленно тает, отравляя кровь могильным холодом.
Смотрю в мерзопакостные глазёнки Гидеона и понимаю, что он наверняка больной извращенец. Точно… какой-то псих. Почему я даже не удивлена?
– Ты что, мать твою, имеешь в виду? Какие ещё предпочтения? – я кладу меню на стол, впиваясь в Гидеона разъярённым взглядом.
Притворятся хорошей девочкой уже не получается.
Глава 6.3
Гидеон морщится, словно от резкой зубной боли, и брезгливо поджимает губы.
– Женщины не употребляют такие слова, Лилит! – шипит он. – Никогда. Это вульгарно. Ты не должна выражаться, как портовая девка.
Мне хочется просто встать и уйти.
И желательно опрокинуть этот проклятый стол. Даже интересно: если я прямо скажу матери, что её драгоценный Гидеон – больной извращенец, как она к этому отнесется? Боюсь, ответ меня не обрадует. Скорее всего, она поправит прическу и скажет что-то вроде: «в браке нужно уметь идти на компромиссы, Лилит».
В этот момент к нашему столику подходит официантка. Она ставит бокалы с лучшим вином – комплимент от заведения для такого важного дракорианца, как Гидеон Таррелл.
– Готовы сделать заказ? – спрашивает она, переводя взгляд с меня на Гидеона.
– Обсудим этот момент позже, не в ресторане, дорогая Лилит, – Гидеон смотрит на меня, а затем переводит взгляд на официантку. – Да, мы готовы.
Я решаю, что хотя бы вкусно поесть имею право. Желудок сводит от голода, и мысль о нормальной еде – единственное, что примиряет меня с действительностью.
– Я буду стейк, – громко и отчетливо произношу, глядя в меню. – И салат с овощами.
– Нет, – голос Гидеона звучит резко. Он даже не смотрит на меня, обращаясь сразу к официантке. – Стейк точно нет. Разве женщине пристало есть жареное мясо так поздно вечером? Это тяжело, вредно для желудка и портит цвет лица. Я сам закажу. Не утруждайся, милая.