По стеклу скользят два бледных, как молоко, тела. Они исчезают так же быстро, как появились, оставляя за собой липкие следы.
Сисси подходит ко мне, разворачивает к себе.
— Джин, — говорит она. Лицо у нее такое, будто она стала на десять лет старше. — Пойдем. Просто пойдем.
— Можете остаться. — Глаза Крагмэна кажутся чудовищно юными. Как будто из этого мешка жира, морщин, щетины, темных кругов под глазами, сожаления и страха выглядывает маленький мальчик. — Пожалуйста, останьтесь. Все кончено. Я смирился с этим. Я просто не хочу умирать один.
Я не могу ему сочувствовать. У него на руках кровь бесчисленных детей. Он ничего не сделал, чтобы разорвать этот круг крови и смерти, вместо этого получая от чудовищного обмена выгоду. Он продавал свой собственный народ. И за что? За еду, выпивку и свободу удовлетворять свою похоть с целым городом невинных девушек.
— Вот как все для вас закончится, — говорю я, направляясь к двери. — Вы думаете, вы подготовились к этому моменту, но, когда они хлынут внутрь, как вода сквозь пролом в плотине, вы закричите. И будете один. Понимаете? В этой толпе бледных тел вы испытаете такое одиночество, какое вам и не снилось.
Мы уходим.
— Пожалуйста, — хныкает он. — Оставьте мальчика. Это все, о чем я прошу.
— Пойдем, — выплевывает Сисси.
— Он напоминает мне… меня. Когда я был маленьким. Когда я был невинным. Пожалуйста! Мы все покойники, в любом случае. Я просто хочу слышать его пение. Пожалуйста, оставьте мальчика.
Мы выходим. Сисси обнимает Бена за плечи. Дверь захлопывается, обрывая голос Крагмэна.
42
У верхней ступени винтовой лестницы Клэр хватает меня за руку:
— Нет, Джин! Не сюда!
— Тогда куда? — От воя, несущегося вверх, дрожат поручни лестницы.
— Они уже на стенах, — говорит Клэр. — Они заполонили всю Миссию.
— Нам надо попасть на поезд!
— Забудьте про поезд! — говорит она с искаженным от страха лицом. — Разве вы не слышали, что сказал Крагмэн? Поезд ведет к закатникам!
— У нас нет другого выбора. Остаться здесь — значит умереть. Поезд даст хотя бы шанс…
Клэр разворачивает меня и смотрит горящими, полными решимости глазами.
— Есть только один путь отсюда. Мы все еще можем добраться до дельтаплана. И улететь. Туда, куда твой отец всегда хотел тебя направить, — она тянет меня за собой. — Вы с Сисси можете взять двухместный дельтаплан.
— Нет! — отвечает Сисси. — Я не оставлю мальчиков. Они в поезде.
— Забудь о них! Им уже не спастись.
— А Бен? — кричу я. — А ты?
Она качает головой:
— Этого хотел твой отец. Чтобы ты полетел на восток. Там происходит то, что ты даже представить не можешь. Вы с Сисси должны лететь на восток. Речь всегда шла именно о вас двоих.
— Что ты сказала?
— Тебе надо лететь на восток.
— Что значит «речь всегда шла именно о вас двоих»?
На мгновение ее лицо заливает сожаление.
— Мне жаль, правда. Я соврала. Этот дельтаплан предназначен для вас с Сисси. Не для меня. Твой отец говорил, что ты и «та девушка» должны лететь на восток. Вместе. — Ее глаза наполняют слезы. — Я не «та девушка».
— Я думал, ты собиралась лететь со мной. Разве ты не так мне сказала?
Она опускает глаза, в которых читается стыд и сожаление:
— Ты не единственный, кто хочет попасть в Землю Обетованную. Прости. Я чуть не помешала планам твоего отца из-за своих желаний. — Она качает головой: — Но это всегда должны были быть вы с Сисси.
Снизу раздается громкий удар. Тишина. Потом доносятся крики.
— Сюда! — говорит Клэр, зная, что у нас нет другого выбора.
Она сворачивает налево и несется по еще одному коридору. Наш громкий топот опережает нас, уносясь вперед, в холодную пустоту коридора. Позади нас по полу клацают когти.
Клэр открывает дверь, и мы вбегаем в уже знакомую мне комнату. Она ногами отбрасывает в стороны коробки и ящики, открывает еще одну дверь, проталкивает нас в нее. Дверь захлопывается за нами, я слышу, как Клэр в полной темноте шарит по стене. Потом раздается щелчок, и весь коридор заливает зеленый свет.
Он выхватывает из темноты дельтапланы, висящие у нас над головой, как гигантские мотыльки. Бен удивленно смотрит на них.