— Пойдемте? — он отходит в сторону и медленно поднимает руку, указывая направление.
Мост изгибается под нами, как радуга, и ведет нас в море улыбок.
Сначала мы ступаем на мост осторожно, но радостное настроение и желание узнать, что же нас ждет, возрастает. Сисси и мальчики выросли в Куполе и никогда раньше не оказывались в толпе, поэтому они напряженно останавливаются на верхней точке моста. Отсюда мы можем чувствовать запахи еды — каких никогда раньше не ощущали. В животе у нас урчит.
— Это должна быть она! — кричит Бен. — Просто обязана! Земля Молока и Меда, Плодов и Солнца, — он дергает Сисси за рукав. — Это же то место, правда? То место, куда Ученый обещал привести нас?
Она не отвечает, но я вижу, как увлажняются ее глаза.
— Это ведь правда, да? — спрашивает Дэвид.
Наконец она едва заметно кивает:
— Может быть, но нам все равно надо…
Но это все, что Дэвид и Джейкоб хотели услышать. Они тут же хватают нас за руки и тянут на другую сторону моста.
Толпа расступается — не полностью, — чтобы дать нам пройти. Мы протискиваемся сквозь местных, и они тянут руки прикоснуться к нам, им не терпится похлопать нас по спине и плечам. Все радостно кивают и сверкают ослепительными, невероятно белозубыми улыбками. Куда бы мы ни посмотрели, везде встречаем приветливые взгляды и кивки. Бен дергает меня за руку. Я поворачиваюсь и вижу, что по щекам у него струятся слезы. Он говорит что-то, но я не могу расслышать ни слова из-за шума вокруг. Я наклоняюсь и успеваю разобрать:
— Земля Молока и Меда, Плодов и Солнца, мы должны…
Мне кажется, он прав. Солнце поднимается над нами и припекает все жарче, заливая светом гору, деревню и толпу улыбающихся людей. Я слышу радостный смех, такой громкий, что даже мои кости вибрируют в такт. Сисси улыбается мне чистой, как небо, улыбкой. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Будто я вернулся домой.
15
Крагмэн ведет нас по главной улице деревни, вымощенной кирпичом и брусчаткой. Он увлечен своей ролью экскурсовода, объясняя названия новых для нас вещей и звуков. Вблизи видно, что домики хорошо построены: фундамент и первый этаж каменные, а верхние этажи деревянные. На подоконниках дикие цветы в маленьких керамических горшочках — разноцветные ряды лилий, люпинов, герани, ноготков и резеды. Все аккуратно, чистенько, ярко и в полном порядке. Множество лиц — преимущественно молодые девушки — смотрит на нас из высоких сводчатых окон. Другие девушки идут вслед за нами. Те, кто постарше, смотрят на меня и перешептываются.
Эпаф крутит головой в разные стороны с того момента, как мы сюда пришли. Он раньше никогда не видел девушек, кроме Сисси, и такое множество женщин стало для него потрясением. Он пялится на них огромными остекленевшими глазами и нервно улыбается.
Крагмэн показывает нам главные здания деревни: склады, больницу, дом плотника, родильный дом, дом портных. Все они ненамного больше местных домов. Когда мы покидаем северную часть деревни, дома заканчиваются, как и мощеная дорога, уступающая место возделанной земле. В воздухе стоит запах крови, мяса и навоза. Несколько небольших хижин стоят посреди поля. «Бойня», — говорит, не глядя туда, Крагмэн. Мы идем дальше мимо полей, где поднимаются ровные ряды того, что Крагмэн называет кукурузой, картофелем и капустой; мимо садов, где растут яблоки, груши и сливы. Между ними ходят люди, издали кажущиеся маленькими, как муравьи.
Когда мы огибаем заросли ежевики и поле ржи, неожиданно показывается ледниковое озеро. Вода в озере кристально чистая. Разноцветные камни сверкают на мелководье у берега. Налетает порыв горного ветра, зеркальную поверхность озера подергивает рябь, разбивая перевернутое отражение гор, облаков и неба. К небольшому причалу, построенному из скрепленных стволов деревьев, привязано несколько лодок. К этому моменту наши животы начинают урчать от голода просто оглушительно. Крагмэн улыбается и ведет нас обратно на деревенскую площадь, срезая путь через зеленые луга.
Нас отводят в большой обеденный зал, заставленный рядами пустых столов и скамеек. Молоденькие девушки приносят из кухни еду и шепотом называют каждое блюдо, украдкой поглядывая на нас. Мы жадно набрасываемся на все, что они ставят на стол. Даже я, хоть кашель и разрывает мою грудную клетку, не могу сдерживаться. Глаза у меня слезятся, с носа капает в тарелку, голова кружится и гудит, будто в ней стая пьяных комаров. Но я все равно уплетаю за обе щеки. Каша, яичница с беконом, булочки. Так девушки называют блюда, которые ставят перед нами. Остальные стоят снаружи, прижимаясь лицами к окнам, чтобы как следует нас рассмотреть. Все такие симпатичные и молоденькие.