Но на пустых улицах и в темных окнах домов мы ничего не находим.
— Где все? — тяжело дыша, говорит Эпаф, когда мы останавливаемся. Он прислоняется к стене, сгибается и упирается руками в колени.
— Пошли, — отзываюсь я, тоже пытаясь отдышаться. — Давай искать дальше.
Он кивает, отталкиваясь от стены.
— Погоди, — он указывает подбородком направо.
Девушка с головой, накрытой капюшоном, выскакивает из домика. Она осматривается и ковыляет к нам со всей скоростью, на которую способны ее ножки-лотосы.
Мы с Эпафом переглядываемся и бежим навстречу. Она останавливается и ждет нас, нервно оглядываясь. Когда она хватает меня за руку, чтобы отвести в узкий переулок, ее рукав цепляется за мой и задирается. На внутренней стороне предплечья видны четыре шрама от клеймения. Она убирает капюшон с головы. Это девушка с веснушками.
— Слишком поздно, — шепчет она, — возвращайтесь в свои дома.
— Где она? — требовательно спрашиваю я. — Куда они ее забрали?
— Все закончилось. Вы ничего не получите, если продолжите ее искать. Но много потеряете. Для своего же — и ее — блага, возвращайтесь.
— С ней все в порядке? Она ранена? — спрашивает Эпаф, делая шаг вперед.
— Ее вернут, когда придет время.
Я хватаю девушку за руку. Осторожно, но не собираясь отпускать. Она худая, под тонким слоем плоти у нее твердая кость. В глазах светится ум.
— Ты вышла на улицу, чтобы нам помочь, — говорю я. — Так помоги. Где она?
Она отвечает не сразу.
— Уже слишком поздно. Но идите в больницу. Вы ведь знаете, где она, да?
— В больницу? — переспрашивает Эпаф. — Я знаю, где она, но с какой стати нам туда идти?
Девушка отнимает руку.
— Вы опоздали, — говорит она и, переваливаясь, уходит обратно, исчезая в том же домике, из которого появилась.
Эпаф смотрит на меня с выражением недоумения и нарастающей паники на лице.
— Больница? Джин, что происходит?
Я не отвечаю, хотя во мне разрастаются ужасные подозрения. Я срываюсь с места и бегу еще быстрее, чем раньше.
К тому моменту, как мы добегаем до больницы, ноги у нас отваливаются, но мы не медлим. Эпаф плечом выбивает дверь. Он видит что-то. Его спина напрягается, как у марионетки, ниточки которой внезапно натянули.
Сисси в середине пустой комнаты лежит на чем-то, напоминающем кресло стоматолога. Но не просто кресло, а с завязками и наручниками. Ее руки и ноги некрасиво растопырены в стороны. Веки сомкнуты, рот приоткрыт.
В воздухе стоит слабый запах горелой плоти.
— Сисси! — кричит Эпаф, бросаясь к ней.
Ее левый рукав задран, обнажая нежную кожу предплечья. По центру последнего, как вдавленное в плоть чужеродное существо, находится крестообразный валик распухшего, сочащегося гноем мяса. Ее заклеймили.
Мы молчим, быстрыми движениями развязывая ее. Она быстро и неглубоко дышит, бормоча что-то непонятное. Эпаф нежно закатывает ее рукав повыше, чтобы грубая шерсть не касалась ожога. Я готовлюсь взять ее на руки, но он отталкивает меня. Он поднимает Сисси с силой и ловкостью, каких трудно ожидать от его тонких рук, и прижимает к груди. Эпаф с облегчением закрывает глаза, его губы двигаются, касаясь ее волос.
— Ты со мной, ты в безопасности, Сисси, — шепчет он.
Он перехватывает руку под коленями поудобнее, и ее голова сильно бьет его по носу. Эпаф не вскрикивает от боли, только прижимает ее к себе еще нежнее, ожидая, пока боль отступит.
Мое сердце пронзает неожиданный укол ревности.
Эпаф выходит наружу под дождь. Вода падает с неба с силой водопада, и спустя несколько секунд мы уже промокли насквозь. Несмотря на тяжесть в его руках, он движется так быстро, что мне трудно не отставать.
— Эпаф, — хватаю я его за руку, чтобы он наконец остановился. — Куда ты бежишь?
— Обратно в свой дом, — он пытается вырваться.
— Нет, — я заглядываю ему в глаза, — твой дом на другом конце деревни, туда бежать десять минут. Сисси не стоит так долго быть под дождем. Только не в ее состоянии. Отнесем ее ко мне. Это намного ближе.
Руки у него начинают дрожать. Адреналин выветрился, и теперь Эпаф полностью обессилен. Он быстро кивает:
— Веди нас.
Но я не тороплюсь. Мне приходит в голову еще одна мысль.
— Надо найти мальчиков, — говорю я.
Эпаф сразу понимает, что я имею в виду. Одни они не в безопасности. Если на одного из нас напали, то могут напасть и на всех остальных.
— Отдай мне Сисси, — продолжаю я. — А сам иди за мальчиками. Ты знаешь, где они, я нет.