Мы встаем, она стягивает с меня рубашку, я расстегиваю пуговицы ее блузки, вдавленные в кожу. В гаснущем зеленом сиянии мы рассматриваем друг друга. Мои пальцы скользят по ее мягкой коже в поисках царапин, порезов проколов. Она проводит по моей правой ноге, к щиколотке. Вздрагивает.
— Что такое? — спрашиваю я.
— Джин, — говорит она приглушенным от ужаса голосом. — Твои штаны разорваны в клочья.
Она задирает разорванную ткань — это две самые долгие секунды в моей жизни. Сисси в ужасе приоткрывает рот. Она смотрит на длинные царапины на моей щиколотке. По большей части это белые следы от ногтей. Но среди них есть одна длинная кровавая борозда — там, где когти закатника прорвали кожу и открыли путь слюне. Наши глаза встречаются. Я отталкиваю ее.
— Уходи! — кричу я. — Беги, Сисси!
Но она не двигается, только смотрит на меня. Так пристально, будто взглядом пытается ввести в мои вены лекарство.
— Сисси! Тебе нужно уйти. Прежде чем я обращусь!
— Джин! Но ты же…
— Что?
— Ты обращаешься? По-моему, нет.
Ее вопрос оглушает меня. Я охватываю грудь, как будто ответ скрывается там. Но она права. Я не испытываю ни одного из симптомов обращения, которые отец вбил мне в голову много лет назад. Никакой дрожи, никакого ощущения, что мои внутренние органы рвутся на части. Моя кожа не горит огнем.
— Ты говорил, что эти симптомы всегда появляются максимум через минуту. Но прошло уже больше минуты, а с тобой все вроде в порядке, — она осматривает меня, встает, подходит к переднему ряду сидений.
Старейшин нет, они убежали, но осталось несколько химических фонарей. Сисси берет один из них, ломает его.
Вспыхивает зеленый свет.
Я не дергаюсь, не щурюсь. Я даже не моргаю. Свет не причиняет мне никакой боли. Наоборот: это самый красивый свет, который я когда-либо видел. Мир вокруг теряет четкость очертаний, и я понимаю, что плачу.
Звук ломаемого пластика, жидкость льется мне на лицо.
— Эй, — говорю я, — без этого можно было бы обойтись! — Яркие светящиеся точки покрывают мое лицо и одежду.
— Прости, — отвечает Сисси, подавляя счастливую улыбку. — Я хотела убедиться.
Она поднимает руку, стирает с моего лица несколько светящихся капель, осторожно проводя пальцем по скуле и задерживаясь на одно мгновение.
— Джин, — шепчет она. — Ты действительно — Источник. Она тебя оцарапала, ты должен был обратиться. Но посмотри на себя. — Ее глаза пораженно сверкают.
Все, что я могу, лишившись дара речи, — посмотреть на нее в ответ. Закатница была вся перемазана своей слюной. И руки, и когти были покрыты ею, когда тварь бросилась в колодец за мной. Но, возможно, к тому моменту, когда она меня оцарапала, вода смыла слюну.
— Я не знаю, Сисси.
— Это действительно правда, — шепчет она, как будто не слыша. — Ты — Источник.
Я неуверенно качаю головой:
— Может быть, ее слюну смыло к тому моменту, как она меня оцарапала. То есть в колодце же много воды. Если она поцарапала меня, когда с ее когтей смыло всю слюну до мельчайших капелек, тогда бы я не заразился. Может быть, поэтому я не обращаюсь. Может быть, объяснение в этом.
Но она продолжает удивленно смотреть на меня.
— Мне нужно тебя осмотреть, — быстро говорю я. — Повернись.
Она так и поступает, медленно подставляя влажную гладкую кожу спины зеленому свету. Я легко провожу пальцами по выступающим лопаткам, по ложбинке вдоль позвоночника. Ее спина гладкая и изгибается, как внутренняя поверхность раковины. Я кладу ладонь между ее лопаток и останавливаюсь, чувствуя, как что-то в ней меняется. Она дышит быстрее, глубже. Сисси поворачивает голову, наблюдая за мной краешком глаза через плечо.
— С тобой все в порядке, — тихо говорю я. — Никаких царапин. — Я поднимаю ее блузку, и она одевается. — Слушай, ты вдохнула в меня воздух. Откуда ты знала, что делать?
— Ученый научил нас, — отвечает она. — Он всегда боялся, что мы утонем в том пруду в Куполе. — Она умолкает, смотрит на двери.
Сквозь щели просачивается утренний свет.
— Там, снаружи, небезопасно, — говорит она. — Теперь нигде не безопасно.
— Они были здесь. Старейшины. Смотрели, как мы будем умирать.
Сисси кивает:
— Я тоже их видела. Но почему они это сделали? Зачем им нас убивать? Я думала, что приказ от Цивилизации должен был защитить нас… от смерти.