Эти объяснения, похоже, не удовлетворили Хокинга.
– Но почему в магистрате не хотят, чтобы они шли в солдаты?
– Потому что солдаты умирают. Дохнут как мухи. Понимаете, мистер Хокинг, стрелковые войска ближе всего к противнику. Мы у него как бы под носом, а мальчишки, когда не барабанят, подносят патроны. Снуют туда-сюда, вот и попадают под пули. Бац, бац. Бывает, и свои подстрелят. Кто-то всегда погибает. Но при этом, имейте в виду, для живых жизнь там вполне сносная. Они, можно сказать, становятся избранными!
– Редкая возможность, – покачал головой Хокинг, судя по всему, веривший всей той чепухе, что нес Шарп. – Могу вас уверить, майор, у нас ни совет, ни магистрат возражать бы не стали. Никоим образом! Даю слово! – Он подлил себе еще пива. – Так о чем речь?
Шарп откинулся на спинку стула и принял задумчивый вид.
– Два батальона, да? – медленно заговорил он. – Это двадцать рот. Допустим, мы теряем в год четырех барабанщиков на поле боя и еще шестерых по болезни и в силу возраста. Получается десять парней. Так? Им должно быть лет по двенадцать или около того.
– Десять мальчишек в год? – Хокинг с трудом скрыл пробудившийся энтузиазм. – И вы за них заплатите?
– Не мы, а армия.
– Да, но сколько? Сколько?
– По два фунта за каждого.
Шарп и сам удивлялся, как гладко у него все выходит. Он мечтал о мести, планировал ее, разыгрывал в своем воображении, но никогда не думал, что получится так легко: слова слетели с языка сами собой и звучали вполне убедительно.
Хокинг ответил не сразу. Он достал глиняную трубку, набил ее табаком, поднес горящую свечу, прикурил. Двадцать фунтов в год – кругленькая сумма, но уж больно все чистенько. Уж больно все просто.
– Магистраты захотят получить свою долю.
– Вы же сказали, что с ними проблем не будет, – возразил Шарп.
– Не будет, если им заплатить, – указал Хокинг. – Да и другие расходы. Всегда есть другие расходы, майор. – Он выпустил в потолок струю дыма. – Вы уже говорили об этом с полковником?
– Иначе б я сюда не пришел.
Хокинг кивнул. Похоже, цену майор с полковником уже обсудили. И разумеется, речь шла не о двух фунтах за голову. Скорее, о пяти, причем два фунта доставались полковнику, а еще один майору.
– Четыре фунта! – объявил он.
– Четыре?!
– Я, майор, могу и без вас обойтись. У меня есть трубочисты. Им мои ребятишки нравятся. А кто в трубу не пролезает, может улицы убирать.
Уборщики собирали собачье дерьмо и отвозили его кожевникам, использовавшим фекалии при дублении кож.
– Кто-то уходит в море, кто-то становится трубочистом, кто-то собирает дерьмо, некоторые помирают, а остальных ждет виселица. Они все – отбросы, подонки. Если они нужны вам, платите мою цену. И вы заплатите. Заплатите.
– Заплачу? С чего бы это?
– А вот с чего, майор. Ради каких-то мальчишек вы бы в Уоппинг не пришли. Их можно найти где угодно. И магистраты тут не помеха. – Хокинг ухмыльнулся, как бы давая знать, что его не проведешь. – Нет, майор, вы ко мне пришли с какой-то особенной целью.
– Я к вам пришел за барабанщиками. И чтобы никто не вмешивался.
Хокинг продолжал смотреть ему в глаза:
– Продолжайте.
Шарп помедлил, потом, как бы приняв решение, пожал плечами:
– И еще мне нужны девочки.
– Ага, – усмехнулся Хокинг. Слабость и жадность были понятны ему, и теперь визит Шарпа обретал наконец смысл.
– Мы слышали…
– Кто мы?
– Мы с полковником.
– А вам кто сказал? – не отставал Хокинг.
– Мне – никто. Полковник узнал от кого-то. Вот он меня и отправил.
Хокинг откинулся назад и задумчиво потянул себя за бакенбарды. Сочтя ответ достаточно правдивым, он кивнул:
– Так вашему полковнику нравятся молоденькие, а?
– Они нам обоим нравятся. Свеженькие и нетронутые.
Хокинг снова кивнул:
– Мальчишки пойдут по четыре фунта, девчонки по десять.
Шарп изобразил задумчивость, потом пожал плечами:
– Я хочу попробовать. Сегодня.
– Мальчика или девочку? – осклабился Хокинг.
– Девочку.
– А деньги есть?
Шарп похлопал по ранцу, стоявшему на посыпанном опилками полу:
– Гинеи.
За дверью послышался еще один бурный всплеск голосов, и Хокинг повернул голову:
– У меня там бизнес, майор, так что придется подождать еще час-другой. А девочку тем временем приведут в порядок, вымоют, почистят. Но я хочу получить свои пять фунтов.
Шарп покачал головой:
– Увидите деньги, когда я увижу девчонку.
– Осторожничаете, а? – усмехнулся Хокинг, но настаивать не стал и залога не потребовал. – Вам какую? Рыженькую? Черненькую? Худышку или толстушку?