Плод запретной страсти, коей стоял перед ней сейчас, прежде, будучи в утробе, не особо угрожал её будущему.
Женщины и не такое умели скрывать, однако глаза новорожденной Анны – разного оттенка, стали проклятием и едва не причиной казни не только самой малышки, но и её матери.
Всех обладателей разных оттенков глаз считали слугами дьявола. Считалось так же, что у таких людей не одна, а две души!
Женщину, родившую такого ребенка, убивали вместе с ним.
Но Маргарет повезло.
Каким-то чудесным образом повитуха оказалась дальней родственницей аббатисы, которая согласилась на немыслимое – взять на воспитание проклятое дитя.
Возможно, решимости ей прибавило обещание Маргарет оказывать щедрое содержание всем обитателям монастыря – благо, её положение позволяло это.
В любом случае были спасены две жизни.
Маргарет раз в два-три года навещала Анну. Раздираемая чувством вины, страхом перед наказанием, жалостью и беспокойством, чтобы аббатиса не раскрыла её тайну, женщина, все же, порой, испытывала к дочери чувства, близкие к материнской любви.
Увы, с годами, они стали блекнуть. Как стали блекнуть её визиты к дочери.
Маргарет, увлеченная придворной жизнью и блестящими перспективами, все реже появлялась в монастыре.
И сегодня – в день совершеннолетия её дочери – это должен был быть последний раз.
- На это есть причины, - Маргарет, кивнув в сторону монастыря, неспешно двинулась к его серым стенам.
Анна, не сводя с неё глаз, медленно пошла рядом, а аббатиса, сохраняя дистанцию, последовала за ними.
Краем глаза заметив монахинь, усердно делавших вид, что не поглядывают на богатую гостью, настоятельница метнула в их сторону предостерегающий взор.
Монашки тут же испуганно скрылись за кустами.
- Анна, ты достигла совершеннолетия, - поднявшись на одну ступень, тихо произнесла Маргарет.
Анна, стоявшая ниже, запрокинула голову и вопрошающе посмотрела на мать.
В глазах бросилось, что та была погружена в глубокие, возможно, непростые размышления.
- В твои годы я была уже замужем, - продолжала Маргарет.
Голос её был бесцветным, а взгляд устремился куда-то вдаль. Казалось, теперь красавица окунулась в свои воспоминания.
- Увы, у тебя иная судьба, - Маргарет посмотрела на свою дочь.
Синие глаза женщины наполнились тоской.
Анна моргнула. В горле образовался горький ком. Желая избавиться от него, девушка сглотнула.
- Ты ведь знаешь почему, не так ли? – испытывая прежде незнакомую, сильную жалость, прошептала Маргарет.
- Да, - Анна кивнула головой и вновь сглотнула.
Говорить было трудно. Да что говорить – даже дышать.
Девушка уже чувствовала – скоро её мать скажет что-то такое, что причинит ей боль.
- Я выхожу замуж и теперь буду жить в Аквитании, - алые губы Маргарет дрогнули.
- Ты знаешь где это? – добавила она следом.
- Разумеется, мама, - отчего-то ощущая странное желание показать матери, как она образованна, как хороша, всё что угодно, лишь бы та не бросала её, ответила Анна, - Западно - Франкское королевство, земли которого выходят к Средиземному морю…
- Да, всё верно, - перебила её Маргарет.
Разговор тяготил женщину, и терпение её почти исчерпало себя.
Нужно было заканчивать его.
Она взяла дочь за ладонь и сжала её.
- Я больше не приеду сюда, - глядя прямо в глаза Анны, произнесла Маргарет.
Женщина почувствовала, как дрогнула ладонь дочери.
Дрогнула – и застыла.
- Я не смогу взять тебя с собой, - продолжала Маргарет, не сводя взора с разноцветных глаз девушки, - и я не смогу больше приезжать сюда. Аквитания – это далеко. Мы видимся с тобой в последний раз.
Сказав это, Маргарет смерила дочь оценивающим взглядом.
Она пыталась отыскать предвестники грядущей истерики, какие-то намеки на слезы или же душераздирающие разговоры, к которым женщина, между прочим, готовилась все эти дни, но ничего из этого так и не нашла.
Анна, застыв, смотрела сквозь мать.
Казалось, девушка даже не дышала.
Такая реакция застала Маргарет врасплох.
- Я догадываюсь, что ты думаешь обо мне, - чувствуя нестерпимое желание оправдаться, взволнованно начала она, - что я бросила родную дочь, что поступила жестоко. Но я тоже хочу жить, хочу счастливую семью, я это заслужила!
Последнее слово Маргарет чуть ли не выкрикнула.
Анна, моргнув, обратила на мать свой взгляд.
Раненный, пронзительный, такой силы, что женщина с трудом сдержалась, чтобы не отвернуться от неё.