Раскат пожал плечами, сел обратно и вернулся к выделке. Что он, в конце концов, Наставница в училище, за этим глупым мальком бегать?
Примечания:
[1] Считается, что предки ацтеков были кочевниками.
Глава 4. Ты еще здесь?..
Похоже, сын Ясного обозлился на товарища всерьез, так как немедленно покинул пределы нового лагеря, вырубив к тому же связь. Срыв, пропустивший конфликт, застал лишь момент ухода Пожара. Не осмеливаясь выспрашивать детали, он покрутился рядом с пирамидой, ничего не понял и от греха подальше тоже куда-то смылся. Впрочем, Раскат был почти уверен, что он останется поблизости. Решительность не была сильной стороной сына Берега. Говоря откровенно, Раскат вообще не знал, есть ли у него сильные стороны…
Но в целом нюансы собратьев не особенно его волновали. А то, что Охота пошла не по плану… Так это еще было самое начало. И, может, даже к лучшему, что они разделились раньше, чем Раскат предполагал. Он-то был уверен, что в одиночку не пропадет. За остальных, конечно, поручиться не мог. Зато теперь у него появилось свободное время, которое он раньше бы потратил на координацию совместных действий. Главным сына Зноя, разумеется, никто не назначал, но должен же был кто-то в их группе взять на себя руководящую роль. А сейчас — все, сейчас как-нибудь сами, друзья.
Не торопясь, Раскат закончил с черепом и оставил его подсохнуть на солнце, а сам отнес труп мягкотелого в лес, где снял шкуру и подвесил повыше как первое подношение духам. Мимоходом выяснилось, что кожа у аборигенов отделяется просто отвратительно, при любом неосторожном движении разрываясь на полосы. Возможно, чтобы снять ее целиком, требовалась отдельная сноровка. Пока же то, что получилось, в лучшем случае подходило для изготовления каких-нибудь шнурков. Проще было сжечь и не мучиться, что сын Зноя, собственно, и сделал. Нет, ну правда, на кой ему сейчас были шнурки?..
Вернувшись к пирамиде, самец забрал череп и отправился наверх, предвкушая, как обустроит в бывших владениях Инженеров временную трофейную стену. Однако зайдя внутрь сооружения, он остановился как вкопанный и тотчас же позабыл обо всех своих замыслах. Взору воина открылось неожиданное и возмутительное по своей непосредственности зрелище. Мягкотелая самочка без тени страха расхаживала в каменных апартаментах, рассматривая узоры на стенах и конструкции, по всей видимости, служившие прежним владельцам для размещения оборудования.
— Ты что, все еще здесь? — изумился воин. Рассеянно сунув трофей на ближайший уступ, он сделал несколько шагов по направлению к маленькой нахалке, после чего снова застыл. Как себя вести в подобной ситуации, Раскат не имел абсолютно никакого понятия. Он и думать-то забыл про невзначай спасенную особь. Точнее, был уверен, что она сразу же сбежала, воспользовавшись образовавшейся вокруг ее персоны заварушкой. Самцу и в голову не пришло, что мелкая захочет прятаться в пирамиде.
Но, похоже, поведение мягкотелых таило в себе еще много сюрпризов. Например, при виде вооруженного охотника с черепом ее сородича самочка вместо того, чтобы кинуться наутек, приветливо залопотала на своем языке и, боязливо сложив перед собой лапки, пошла на осторожное сближение.
— Да что тебе от меня нужно? — пришел в еще большее замешательство Раскат, неосознанно начиная пятиться от нее. Самочка, кажется, попыталась объяснить, но это, естественно, не внесло никакой ясности.
Последней каплей стала попытка мягкотелой взять охотника за руку и куда-то отвести. Отпрянув от потерявшей страх аборигенки, молодой воин не придумал ничего лучше, чем побыстрее покинуть помещение, напоследок пригрозив, что если самка тронет первый (и пока единственный) трофей, то ее глупая головешка тотчас же его заменит. Ну а что? Пугать-то самок Кодекс не запрещал.
Солнечный великан разбирался с обидчиками Тенок довольно долго. За это время девушка успела прийти в себя и унять сочившуюся из ссадин кровь. Печально, что первая встреча оказалась омрачена нападением кочевников, с другой стороны, так божество сразу же смогло показать, что намерено покровительствовать своей невесте и защищать ее от любых врагов.
Ожидая возвращения небесного суженого, Тенок принялась осматриваться в его обители. Что и говорить, уют здесь явно бы не помешал. Был стол, было ложе, были ниши в стенах, но все это пустовало. Ни покрывал, ни циновок, ни посуды… Очага и светильников Тенок также не обнаружила. Отсутствовали даже двери, хотя вход в святилище несложно было закрыть плотным занавесом. Что ж, неудивительно, что этот бог решил жениться.
Он возвратился в тот момент, когда невеста прикидывала, как лучше расположить предметы быта. Очевидно, чтобы девушке было привычнее его созерцать, бог сохранил земной облик, который принял еще там, на ступенях, сражаясь с недругами. Хотя и в телесной оболочке он мало походил на человека. Он был высок — выше, чем любой из известных Тенок мужчин, — и покрыт бурой кожей змеи и каймана. Пальцы рук и ног оканчивались когтями ягуара, а лицо в обрамлении густой черной гривы было не человеческое и не звериное. Гладкое и блестящее, с пустыми впадинами глазниц, оно скорее напоминало мертвую голову альпака. Но Тенок не испугалась. Она знала, что это доброе божество. По крайней мере, доброе к ней. Коатл говорил, что все боги и духи выглядят причудливо — он не раз описывал их после своих видений. И если верить словам старика, будущий супруг девушки имел еще далеко не самую странную внешность.