Одежда великана состояла из грубой набедренной повязки коричневого цвета. На его груди, плечах и конечностях блестели твердые изогнутые пластины — такие же, как на лице. Не камень, не глина, не дерево и не кость. Тенок впервые видела подобный материал, отдаленно напоминающий, разве что, надкрылья жуков или рыбью чешую. Прочие участки тела божества были обтянуты черной сетью — похожие рыбаки деревни плели из жесткой травы.
В руках великан держал гладко отполированный человеческий череп. Очевидно, это был знак победы и знак того, что он никому не даст свою земную спутницу в обиду, потому девушка двинулась навстречу без страха.
— Ты звал меня, и я пришла, — приветствуя покровителя, сказала Тенок, однако в ответ услышала лишь рычание. Это было неожиданно — ведь во сне он говорил. Но, возможно, способность понимать слова божества появлялась не сразу?
Она приблизилась, чтобы взять его за руку.
— Ты пойдешь со мной в деревню? — спросила Тенок. — Коатл будет рад говорить с тобой и благословить меня.
Великан отстранился и не подал руки. А девушка тут же поняла, насколько глупы ее речи. Кто такой жрец, чтобы благословлять союз с богом? Нет никого выше и могущественней, чем посланник небес. Если кому-то и следовало идти на поклон, то только самому Коатлу.
Рассердившись на неучтивое поведение невесты, божество указало на принесенный череп, дабы напомнить, что Тенок — хоть и невеста, но все же человек, и как всякий человек ничтожна. Затем великан сбросил зримый облик и покинул обитель. Девушка по-прежнему не понимала его слов, но почувствовала, что с собой он ее сейчас не зовет. Неужели он решил отказаться от своего предложения из-за ее случайной оплошности? Но он также и не прогнал ее прочь, значит оставлял шанс себя задобрить. И Тенок, кажется, знала способ.
Решив не терять времени даром, она вышла из святилища и отправилась в родную деревню. Она не боялась вновь повстречать кочевников, так как была уверена, что они более не рискнут приблизиться к этим владениям. И верно: по дороге не встретилось никого, кроме щебечущих птиц и порхающих бабочек.
В деревне сироты до сих пор никто не хватился. Все подумали, что она с утра пустилась на поиски колдовских трав, как прежде бывало не раз. Неизвестно, что подумал Коатл, но его хижину девушка на всякий случай обошла стороной — она пока не знала, что сказать старику.
Так как ничего своего у сироты не имелось, она обратилась к соседям. У одних под видом подношения (хотя, это была скорее правда, чем предлог) она попросила муки, у других — несколько птичьих тушек, у третьих — пару рыбин, у четвертых — флягу фруктового вина. А самые зажиточные семьи дали девушке узорчатые покрывала. Все дивились, для чего богам вдруг понадобились столь обширные дары, но перечить не стали, посчитав, что это связано с недавними небесными знаками. Тенок же, собрав все вещи, поскорее двинулась в обратный путь. Ноша получилась тяжелой, и девушка шла медленно, часто останавливаясь. Но мысль о высшем предназначении придавала ей сил.
Труднее всего пришлось во время подъема. Тенок несколько раз споткнулась и едва не разлила вино, а тюк с покрывалами и вовсе уронила в лужу. Но ей все же удалось добраться до больших хижин раньше темноты и раньше будущего супруга. Тогда, несмотря на усталость, девушка разложила припасы, застелила покрывалами каменную плиту, похожую на ложе, после чего взялась сооружать очаг.
Раскат вернулся в свое временное жилище сутки спустя. Аборигенов он больше не встретил, зато добыл зубастого речного монстра и лесного хищника с красивой черно-золотой шкурой. Перекусив бегающей пернатой тварью, похожей на бескрылку с родной планеты (он, кстати, начал уже привыкать к вкусу местного мяса, даже стало нравиться), самец закинул за спину шкуры, подвесил к поясу наскоро обработанные черепа и зашагал к пирамидам.