Мягкотелая самочка закончила циновку и уже вовсю клевала носом, но то и дело просыпалась и смотрела на сына Зноя, как будто убеждаясь, что он никуда не делся. Странная… Вероятно, она опасалась, что вернутся ее недоброжелательные сородичи. За что они, интересно, хотели ее убить?
Ладно, какая, в сущности, разница.
Оставив шкуры, обработанные консервирующим составом, подсыхать, Раскат начал устраиваться на ночлег. Но стоило ему найти удобный угол и притулиться спиной к стене, как малявка вскочила и засуетилась вокруг него, попискивая и жестикулируя.
— Ну что тебе еще нужно? — проворчал самец.
Самочка, явно довольная тем, что ей удалось обратить на себя его внимание, подбежала к застеленной тканью плите и начала хлопать по ней ручками, периодически подавая знаки: «Иди сюда».
— То есть это — для меня? — удивился Раскат, вставая и направляясь к ней. — Ну ладно… В целом… Почему нет?
Спальное место оказалось неожиданно мягким. Не заставляя упрашивать себя дважды, сын Зноя взгромоздился на него и, откинув край покрывала, обнаружил толстый слой травяной подстилки. Надо же, какая забота…
Самец ухмыльнулся и вольготно раскинулся на лежанке. Что ж, кое-какая польза от этой аборигенки имелась. Хотя мотивы все равно не особо угадывались. Но…
— А это что еще значит? — То, что произошло дальше, не только нарушило ход его мыслей, но и заставило подскочить прямо из положения лежа. Деловая козявка, убедившись, что ее пожелание исполнено, без капли стеснения легла рядом!
Такого сын Зноя точно не мог ожидать. Оправившись от шока, он, разумеется, тут же с негодующим рычанием спровадил оборзевшую самку на пол. Для чего она, спрашивается, циновки-то плела? Вот пусть на них и располагается.
Мягкотелая, судя по ее виду, пришла в невероятное изумление, но тем не менее послушалась. Хотя, наверное, сложно не послушаться, если на тебя рычит яутжа… Кто другой на ее месте вообще бы обратился в бегство. Но, похоже, эту чудом избежавшую мучительной гибели особь теперь было непросто напугать.
Не сразу, но Раскату удалось задремать в этой непривычной обстановке. Однако стоило ему погрузиться в более-менее крепкий сон, как некое шевеление поблизости привело самца в мгновенное состояние бодрствования, а его запястные лезвия — в боевую готовность. Одним только богам ведомо, как ему удалось задержать удар в сантиметре от маленького тельца самочки. Смертоносные острия уже почти коснулись ее груди… Воин потрясенно застыл и медленно отвел руку назад. «Хозяюшка» мирно сопела рядом, ни о чем даже не подозревая. Тепловой кокон, окутывающий ее фигурку, слегка поблек — вероятно, особь замерзла и начала неосознанно пододвигаться к охотнику, которого, в отличие от нее, грела термосетка.
— Ох… Ладно, Жесткач с тобой, лежи, — смирился сын Зноя.
Отдышавшись, он откинулся на спину и уставился в потолок, прислушиваясь к шуму ливня. Непогода разыгралась не на шутку. Сон больше не шел, и Раскат от нечего делать повернул голову, чтобы как следует разглядеть свою невольную сожительницу.
Если честно, сперва охотнику казалось, что все Мягкое Мясо на одно лицо. Но чем внимательнее он всматривался в черты этой самочки, тем больше находил уникальных, только одной ей свойственных отличительных признаков. У нее была округлая мордочка и довольно аккуратный нос — насколько вообще может быть аккуратной точащая посреди лица штуковина с двумя дырками. Глаза казались не слишком большими, за исключением тех моментов, когда малявка чему-то удивлялась. Темный головной мех достигал середины спины. А формы… Ну, если не считать странных выкармливающих желез спереди (при должной фантазии их можно было принять за хорошо развитые грудные мышцы), то контуры весьма напоминали уменьшенную копию молодого Матриарха. Хотя, когда Раскат в последний раз Матриархов-то видел? Когда мальком был. Ну, Наставницы не считались — часть из них обладала практически мужским пропорциями из-за постоянных упражнений с молодняком, а другая часть (бо´льшая) в принципе утратила какую-либо фигуру по причине преклонного возраста. А до Сезона Любви Раскат в свои тридцать с небольшим еще не дорос. Чтобы дорасти, требовалось минимум пять Больших Охот закрыть. В общем, до-олго еще не светило…
Ближе к утру Раскат все-таки заснул — сам не заметил, как. А пробудился уже в одиночестве, от ярких лучей, льющихся через окно напротив лежанки. Мягкотелая самочка, впрочем, тут же обнаружилась неподалеку. Она возилась с очагом, пытаясь добыть огонь древним методом — при помощи трения.