— Ну что тебе, горе ты мое? — Мягкотелая с десятой попытки все-таки ухитрилась прерывать его размышления и обратить на себя внимание. Сын Зноя вяло протянул к мелкой руку. Самочка увивалась вокруг и хотела непонятно чего. Видимо, чтобы приласкали. Зря он, наверное, все-таки позволил ей остаться. Теперь вот не отвяжешься. А тут и без домашних животных проблем хватает…
Малявка весело пискнула, схватила его ладонь и начала тянуть. Ну что за щенячьи игры…
— Ну-ка фу! — шикнул Раскат.
Тогда самочка отцепилась и попыталась что-то объяснить словами, но воин, разумеется не понял ее лепета. Однако мягкотелая не сдалась. Она подбежала к выходу и, отодвинув занавес, который сама же недавно соорудила из двух покрывал, позвала за собой.
— Я здесь не затем, чтобы тебя развлекать, — отмахнулся самец и взялся за проверку вооружения. Вечером предстояло выходить на промысел.
Когда он в следующий раз поднял голову, то увидел, что вертлявой соседки и след простыл. Возможно, она отправилась на поиски пищи или приключений на свой маленький зад. Неважно. Раската это не касалось.
Исчезновение черепа мягкотелого из выделенной под трофеи ниши он заметил далеко не сразу.
Хамаш явно дал понять, что идти в деревню к людям он не намерен. И ничего удивительного. Тенок сделала глупую ошибку: это ей следовало привести народ к нему на поклон, а не наоборот. Где видано, чтобы боги за смертными бегали? Хамаш и так проявил к своей земной нареченной гораздо больше терпения, чем можно было ожидать от грозного божества, и не следовало испытывать его дальше. Солнечный великан желал полагающихся ему почестей и даров, достойных его величия, причем от всей деревни, а не от одной нищей сиротки. А роль Тенок заключалась в том, чтобы стать его устами и глазами в мире живых. Хамаш выбрал ее, и его доверие нельзя было обмануть.
Решив более не медлить ни дня, девушка взяла чудесным способом выбеленную и блестящую как раковина со дна озера голову кочевника, бережно завернула ее в ткань и пустилась в дорогу. Путь до деревни невеста бога-охотника преодолела быстро и легко, оберегаемая благословением своего небесного суженного. Ступив на землю тиууака, она сразу же направилась к жрецу, не обращая внимания на подозрительные взгляды и шепот соседей.
Старик Коатл сперва встретил ее неласково. Он готовился к ритуалам в своей хижине и подумал, что Тенок принесла ему новые коренья и травы, лишь потому не прогнал сразу.
— Где ты так долго пропадала, несносная девчонка? — хватая ее за руку, прошипел жрец. — Даже самый дальний поход за растениями для духов не требует столько дней и ночей. Покажи, что ты прячешь там?
С этими словами он попытался забрать сверток, но девушка увернулась от костлявых пальцев и с почтением склонившись, заговорила:
— Выслушай меня, Старший, я была в Больших Хижинах. Меня привело туда видение, и там я встретила спустившегося на землю бога Хамаша. Он возжелал сделать меня своей супругой, и я не посмела отказать. Он пришел, чтобы оберегать наш народ, я должна быть подле него и передавать его волю. Собери людей, Старший. Мы пойдем вместе и выразим божеству свое почтение. Хамаш очень терпелив, но мне ли объяснять тебе, Старший, что будет, если его разгневать.
— Ты говоришь уверенно, девчонка, но слишком уж уверенно, — прищурился Котал. — Почему я и все племя должны тебе верить? Почему боги не сказали ничего мне? Чем заслужила ты честь называться женой божества?
— Хамаш не объяснил свой выбор, он просто призвал меня, — спокойно ответила Тенок, не удивившись захватившим жреца сомнениям. У солнечного великана был свои причины поступать так, как он поступил, и он имел право оставить их при себе. Либо сам Коатл уже стал слишком стар и глух к воле небесных покровителей. — Чтобы доказать свои слова, я принесла вот это. Посмотри, мудрейший, и скажи, где ты видел, чтобы кто-то так обрабатывал кость? Она сияет, как перламутр. Солнце так не отбеливает кости, и вода не шлифует так гладко. Между тем, этот кочевник умер всего несколько дней назад — от руки Хамаша. Это произошло на моих глазах. Злодей хотел перерезать мне горло, но бог-охотник спас меня, покарав его и обратив его сородичей в бегство.
Развернув череп, девушка передала его старику. Некоторое время Коатл вертел его в руках, а затем сказал, немного смягчившись:
— Мне нужно подумать, дитя. Подумать и спросить у богов.
— Но бог уже говорил со мной, — возразила Тенок.
— Я этого не знаю, — жрец остался непреклонен.
Тогда девушка, как будто перестав осознавать, что делает, отняла у старика череп и выбежала из хижины, подняв жуткий трофей своего божественного жениха высоко над головой. Она начала кликать народ, призывая последовать за ней и поминая недавние знамения. Толпа собралась в мгновение ока и зашумела, и старый Коатл, что вышел следом, уже не смог вразумить и утихомирить взбудораженных соплеменников.