— А вот я совсем не рад вас видеть, — мрачно рыкнул яутжа, хмурясь на Мягкое Мясо.
В следующий миг рядом с ним как будто из-под земли выросла Бестолочь. Прямо-таки лучась от счастья, она замахала своим сородичам с высоты, после чего привычно уже повисла на руке Раската. Сомнений не оставалась: его и правда вчера женили. Но что теперь с этим делать, самец абсолютно не представлял.
Все поползновения мягкотелых, в том числе своей «женушки», сын Зноя решил стойко игнорировать и продолжать заниматься Охотой. Возможно, убедившись, что лжебог не приносит никакой пользы, они бы разочаровались и сами оставили его в покое? Возможно, да. Но проблема состояла в том, что Раскат понятия не имел, чего от него ожидают как от «бога». И, насколько удавалось судить, пока он поневоле соответствовал всем главным критериям. Иначе за что его так превозносили?
А не соответствовать упорно не получалось. Несколько раз он пытался напугать аборигенов, но они наоборот восторгались его рычанием и способностью в мгновение ока исчезать из поля видимости. А причинить кому-то из них вред, чтобы другим неповадно было приставать, не позволял Кодекс. Раскат уже подумывал куда-нибудь тайком переселиться, но и тут принять окончательное решение мешала гордость. Чтобы он, один из сильнейших бойцов своей возрастной категории, оставил свое жилище из-за каких-то отсталых недоразумных тварей? Да вот еще!
Эти странные игры продолжались примерно полторы недели. Пытаясь не обращать на своих поклонников внимания, самец просыпался до рассвета и уходил на промысел — иногда на сутки, иногда на двое. Потом он возвращался, чтобы передохнуть и почистить черепа, а мягкотелые неизменно закатывали в честь его прихода праздник, орали под стенами пирамиды и жгли продукты питания. Лучше бы мальков своих кормили, чем даром переводить… Ох уж эти первобытные нравы!
Бестолочь, конечно, радовалась больше всех. Она уже без всякого страха (если не сказать весьма фамильярно) шла на близкий контакт (если не сказать лезла). Она спала рядом, самозабвенно выбирала из гривы охотника застрявший там мусор и постоянно беззаботно щебетала под ухом, вероятно, рассказывая свои нехитрые новости. Кстати, самец начал замечать, что у нее есть определенное слово для его обозначения. То есть малявка, не зная его имени, попросту на собственное усмотрение дала ему новое. Также Раскат волей-неволей стал понимать некоторые другие слова Мягкого Мяса. Он уже знал, как ими обозначается огонь, пища и вода, частично догадывался о смысле обращенных к нему почтительных речей. А вот аборигены по-прежнему не могли уловить смысл даже такого простого слова, как «отстаньте».
Впрочем, к Бестолочи он все-таки привык, так что даже погонять не хотелось. От нее было много шума и суеты, но она каждый вечер готовила «супругу» свежую травяную постель, а еще, стыдно признаться, но потрясающе массировала плечи. Этого вполне хватало, чтобы терпеть ее дальше.
Тенок носила ожерелье замужней уже много дней и ночей, но Хамаш так ни разу к ней и не притронулся. Сначала девушка переживала, что Итоти или другие женщины племени начнут ее расспрашивать, но они молчали. Лишь подруги при разговоре бросали странные взгляды, как будто ожидая, что супруга божества сама захочет поделиться с ними, каково это, когда солнечный великан пронзает смертную своим огненным пестом. Но Тенок делала вид, что не замечает этих взглядов. К счастью, притворяться приходилось нечасто. После свадьбы она стала общаться с подругами еще меньше, чем раньше: основная часть племени вернулась в деревню, так как там были дома, вся утварь и посевы, Тенок же осталась с мужем и продолжала видеться с соплеменниками лишь тогда, когда они приходили к нему с дарами.
Однако были и те, кто захотел переселиться к Большим Хижинам, чтобы первыми узнавать о воле небесного покровителя. Вскоре близ святилища начал разрастаться небольшой поселок, где самыми частыми и уважаемыми гостями стали жрец Коатл и вождь Яотл. При каждом своем визите они оставались с Тенок наедине и спрашивали у нее о воле Хамаша. Но девушка по-прежнему не умела узнавать его волю. Хамаш рычал, как зверь, и его язык был не более понятен, чем язык зверей. Тем не менее молодая жена все же научилась различать, когда он доволен, а когда сердит, и передавала хотя бы это, намного додумав от себя. Люди племени верили и поступали в соответствии с настроением бога. Если он был доволен, они громко восхваляли своего покровителя, если же сердился, несли больше даров. Тенок тоже всегда и во всем старалась угодить ему, и Хамаш в ответ чаще всего проявлял благосклонность. Лишь когда ее усердие превращалось в навязчивость, он ворчал и уходил в лес.