При этом к почитающим его людям бог-охотник никогда не приближался и не говорил с ними. Лишь Тенок дозволялось знать его близко, и скоро девушка поняла, почему. Хамаш, обретая земную оболочку, обретал и земные слабости. Его могучее тело втайне любило ласку и удобство, подобно телам простых смертных, а еще оно нуждалось в заботе и отдыхе. Иногда Хамаш возвращался с охоты, и Тенок видела, что у него появились раны. Кровь божества под стать его облику имела необычный цвет — зеленый, точно мякоть авокадо. Рассмотреть ее вблизи не получалось: Хамаш не давал прикасаться к ранам, врачуя их сам. Однако восстанавливать силы в подготовленную женой постель он ложился с видимым удовольствием.
Нравилась ему и чистота, которую супруга поддерживала в жилище. А когда им овладевали думы или внезапная тоска, лишь Тенок могла заставить его забыть о тревогах. По вечерам она развлекала охотника пением или рассказывала древние легенды, что, в свою очередь, услышала в детстве от Коатла; в жаркий полдень подносила воды и обмахивала опахалом из листьев, а после возвращения с промысла помогала снять усталость спины и плеч. Она старалась быть хорошей женой, и Хамашу это явно было по душе. Он больше не гнал ее с ложа, как было в самую первую ночь, а когда она прикасалась к нему, урчал и жмурил от удовольствия глаза. И тогда, укладывая его тяжелую голову к себе на колени, Тенок чувствовала в своих руках власть намного большую, чем та, которой когда-либо обладали все вожди и жрецы ее народа.
Отчаявшись повлиять на ситуацию, Раскат, наконец, решился поступиться своей гордостью и посоветоваться с товарищами. Возможно, решение находилось под самыми его жвалами, но он сам же загонял себя в тупик, пытаясь избежать ошибок. Возможно, он вообще зря осторожничал. Ведь владения мягкотелых представляли собой абсолютно неизученный мир, требующий от своих покорителей быть, прежде всего, не честными и правильными, а самоотверженными, экспериментирующими и… ошибающимися. Чтобы постигать, вникать и учиться.
Например, политика невмешательства. Вот, если по правде, кому было нужно, чтобы воины ее соблюдали? Да и как ее соблюдать, спрашивается? Ты прилетаешь в новые владения, показываешься обитателям, мало того, убиваешь тех, кто осмелился тебе противостоять, — ну и где тут невмешательство? И с другой стороны, кому какая разница, повлияют космические пришельцы на развитие коренных народов или нет? Никто же не собрался учить аборигенов стрелять из плазмомета…
— Зачем звал? — насмешливый голос и сопровождающий приближение товарища шорох нарушили размышления сына Зноя. Пожар выступил из густой тени бурно разросшегося подлеска, небрежно обламывая сочные заросли, преграждавшие ему путь. Самцы обменялись сдержанными поклонами. Встреча была назначена на нейтральной территории, равноудаленной от двух комплексов пирамид, в которых обосновались два лжебога.
— Хотел обсудить дальнейшую стратегию, — сухо пояснил Раскат.
Пожар пренебрежительно фыркнул.
— Ситуация складывается неоднозначная.
Пожар лишь пожал плечами.
— Когда ты в последний раз говорил со Срывом? — Раскат нахмурился. Поведение собрата ему не нравилось.
— Да вот как раз в тот день, когда мы разошлись, — соизволил, наконец, ответить словами сын Ясного.
— Это странно. Я хотел позвать его, но не смог с ним связаться, — признался сын Зноя.
— Что тебе за дело? Он взрослый охотник. Может, он сам не хочет выходить на связь, — заметил Пожар.
— И ты, и я хорошо его знаем — это на него не похоже, — возразил Раскат.
— Да без разницы. Ты, кажется, какую-то ситуацию хотел обсуждать? Не пропажу ведь этого нытика, надеюсь?
Сын Зноя оскалился и зарокотал, уловив в тоне сородича излишнюю спесь, но затем одернул себя. Увы, ничто Пожара не обязывало ни уважать сверстников, ни тем более заботиться о них. Хотя за гонор перед старшими ему не раз прилетало от Вожака…
— Ладно, найдется, поди… — проворчал Раскат. — Нет, причина, естественно, другая. Аборигены. Они необоснованно доброжелательны. Считают, что я прибыл к ним, чтобы стать их правителем. Приносят мне жертвы, как божеству, а недавно выдали за меня одну из своих самок, и я теперь не знаю, как отвязаться. Скажи, что происходит на территории, которую занял ты?