Говоря так, самец медленно опустился на корочки, не сводя с товарища испытующего взгляда и тем самым показывая, что им предстоит долгий, обстоятельный разговор. Сын Ясного внезапно приобрел озадаченный вид, поскреб под гривой и, немного поколебавшись, последовал его примеру.
— Да, в целом, то же самое все. Но не пойму, что тебя смущает? Мои тоже возомнили, что я какой-то гневный бог, тоже приносят мне жертвы. И самку тоже выделили. Видимо, так у них полагается. Типа нельзя без самки, для статуса нужна или еще для чего… Но она не мешает. Даже наоборот: выполняет мелкие поручения. А еще в нее кости прикольно кидать.
— Ты совсем, что ли? — обалдел Раскат.
— Никуда я не совсем! — вскинулся Пожар и тут же принялся агрессивно оправдываться: — Я ж ее не бью и шкуру не снимаю. Так что все по Кодексу. В Кодексе нигде не написано, что самки низших существ заслуживают того же почтения, что и самки яутжей.
— Ладно, забудь… — нехотя сдался сын Зноя. — Я больше о другом. Мне кажется, надо прекращать этот контакт. Предлагаю уходить, искать более дикие какие-нибудь племена…
Реакция оказалась неожиданной. Пожар вдруг резко поднялся и, всем своим видом демонстрируя желание удалиться, прорычал:
— Лично меня все устраивает. Мои вполне себе дикие. Я сам иногда убиваю в день по три-пять особей — стена из черепов скоро будет до потолка! В последнее время они приводят мне пленников, вооружают и приказывают сражаться. Готовы биться — отлично, бьемся, хотя у них против меня, конечно, никаких шансов. Не готовы — ну, что ж, тогда убивают сами. Увидели, что я головы забираю, и стали так же делать. Эти черепа я не беру, конечно. Они сами их складывают в особом месте. Еще сердце вырезают зачем-то. Но это уже их собственные традиции, как я понял.
От услышанного лицо Раската вытянулось, и мандибулы не то что отвисли — распрямились.
— Тебе не кажется, что это перебор? Это уже даже не Охота… — пробормотал сын Зноя, также вставая и невольно отступая назад.
— Как — не Охота? — возмутился Пожар. — Ты Кодекс-то читай. Там что-то об этом написано? Вот и нечего!
Не желая дальше продолжать разговор, сын Ясного в оскорбительной манере дернул головой, повернулся и зашагал прочь, не попрощавшись. Он знал, что Раскат не нападет со спины, тем более по такому пустяковому поводу. Хотя вот так бросить вызов и тут же уйти было непозволительно с точки зрения этикета воинов. Пожалуй, стоило его проучить, да только Раскату сейчас было не до того. Внезапное осознание, что собрат давным-давно не только воплотил его осторожные мысли об ошибках и экспериментах в реальность, но и перешел от в некоторой степени свободы к полной вседозволенности, повергла самца в настоящий шок. А он-то еще стремался, что на лежанке, которую сделала Бестолочь, осмеливается спать! И до сих пор не мог простить себе ту невольную попойку. И грузился, как дурак, моральной стороной вопроса, а можно ли жениться на инопланетной форме жизни…
Глава 9. Культ
Погруженный в размышления, Раскат сам не заметил, как дошагал до пирамид. К реальности его ненадолго вернуло ликование мягкотелой толпы, встречающей на самой границе города Инженеров. Похоже, глупые создания прождали его тут весь день…
Самец с раздражением зарычал, но аборигены проигнорировали предупреждение. Они подготовили очередную порцию даров и теперь со смешной мальковой серьезностью предъявляли подношения «богу», наверное, решив уточнить, продолжать им жечь продукты, или потустороннее существо все-таки изволит откушать.
— Да как же вы меня все достали! — внезапно сорвался сын Зноя и понизив тембр своего рыка до вибрации в груди, ринулся в самую гущу этого стада, точно обалдевший от обилия легкой добычи хищник. Впрочем, убивать Раскат, конечно, никого не собирался. Просто хотел припугнуть.
Метод подействовал: мягкотелые бросились врассыпную, правда, далеко отбегать не стали, а на расстоянии пары метров попадали ниц. Раскат, часто и глубоко дыша, выпрямился, обвел присмиревших «подданных» обреченным взглядом, после чего сжал зубы и быстро пошел к своей пирамиде. К счастью, у аборигенов хватило ума не последовать за ним. Обернувшись уже на вершине, сын Зноя предсказуемо узрел богатый жертвенный костер. Подношений было так много, что они даже не хотели гореть. Воин с трудом подавил в себе желание «помочь» посредством залпа из наплечной пушки.