На пороге его встретила взволнованная Бестолочь. Очевидно, она услышала, как самец только что выражал свое возмущение, и теперь хотела знать, что случилось. Раскат фыркнул сквозь все еще стиснутые челюсти, прошел мимо самки и рухнул на лежанку. Несколько секунд он не двигался, затем, не меняя положения, принялся отстегивать броню.
В нерешительности потоптавшись у входа, «женушка» с видимой опаской приблизилась и тихо заговорила. По участливой интонации можно было догадаться, что самочка интересуется, отчего же ее божественный супруг столь невесел.
— Бестолочь… Какая же ты бестолочь… — с горечью процедил охотник, глядя в потолок.
Самочка, однако, не сдалась. Она обошла лежанку кругом и, встав у изголовья, проницательно заглянула самцу в глаза. Успевший на тот момент снять маску яутжа невольно вошел с ней в зрительный контакт, но сразу же поспешно отвел взгляд. Почему — сам не понял.
Бестолочь пискнула — на этот раз требовательно. Сын Зноя усмехнулся одной максиллой. Помедлил… И вдруг, резко приподнявшись на локте, уже сам уставился на мягкотелую в упор.
— Скажи честно, вот что ты такого во мне нашла? Что вообще такого должно было произойти, чтобы ты так рьяно возжелала стать моей женой? Это ведь явно была твоя собственная идея. Никто тебя не заставлял, я же вижу. Или ты думаешь, что, спарившись со мной, получишь какие-то особые привилегии? Больше, чем полагается преданной последовательнице? А что, вполне разумно. Может, ты, Бестолочь, не такая уж и бестолочь? — Раскат с подозрением прищурился. Разумеется, самочка ничего не смогла ему ответить. Вернее, не смогла словами.
Дозволения на свои дальнейшие действия она не спросила. Ни капли не стесняясь прямого взора яутжа, мягкотелая решительно уселась рядом и обняла воина за шею, прежде чем тот сообразил увернуться. И вот его голова уже оказалась пристроена у Бестолочи на коленях, а тонкие нежные пальчики фиктивной супруги глубоко погрузились в гриву. Раскат собрался было сразу встать, но вдруг ощутил, как напряглись руки самки. Разумеется, у нее не хватило бы силенок, чтобы удержать взрослого самца, но… сын Зноя неожиданно передумал, сдавшись без боя.
«А пошло оно все к демонам», — сказал он себе, зажмурился и, тихо урча, угнездился поудобнее, без какого-либо смущения приобняв Бестолочь за бедро. Самочка на миг замерла, очевидно, оценивая ситуацию, но затем ощутимо расслабилась, что-то проговорила вполголоса и, склонившись над охотником, мягко прижалась губами к его виску.
Лениво развалившись на каменном ложе у подножья пирамиды, сын Ясного из-под полуприкрытых век наблюдал за поединком. На его лице застыло снисходительное и чуть скучающее выражение. Да, лучше, чем в прошлый раз, но все равно не идеально. Недостаточно, чтобы всерьез его впечатлить.
Мягкотелые снова привели чужаков и заставили сражаться друг с другом насмерть. Справедливости ради стоило отметить, что сегодня попались весьма стоящие, сильные экземпляры, а не задохлики-подростки, как раньше. Но и только. К самой организации раскрашенные — так Пожар называл «свое» племя за склонность наносить на лица и руки узоры — подошли без особой фантазии. Итог был предсказуем. Сначала пали трое самцов помельче, следом — тот, что оказался самым крупным и неповоротливым. Остались двое — оба хорошие, ловкие бойцы. Под крики раззадоренных сородичей они закружили по пропитанному кровью песку. Что ж, их противостояние еще могло выйти более-менее интересным.
В глазах Пожара появилась легкая заинтересованность. Поразмыслив, сын Ясного сделал воображаемую ставку на особь со шрамом на голове. И, к своему изумлению, не угадал. У вышеупомянутого воина действительно имелись все шансы победить, но помешало банальное невезение. В решающий момент он совершенно по-дурацки оступился, и противник раскроил ему голову своей палицей. Быстро и неизящно. Ухлопал, как беспомощного плывуна на берегу. Разочарование…
Вообще у этих тварей было странное оружие: уплощенная деревянная колотушка, похожая на те, что в незапамятные времена использовались самками яутжей для отбивания белья при стирке, только с острыми обсидиановыми вставками по краю. Несмотря на довольно глупый внешний вид, в смертоносности данного изобретения сомневаться не приходилось. Воины племени в самом начале преподнесли своему «божеству» такое оружие, так что Пожар смог детально его изучить. Но конструкция ему не понравилась — он все-таки предпочитал цельные лезвия и, желательно, металлические. Впрочем, аборигены металла и знать-то не знали. У них было только небольшое количество золота — судя по всему, намытый в каком-то водоеме песок. Крупицы использовались как украшения в своем естественном виде, перевязанные нитками и собранные в грубые ожерелья. Плавить руду местное условно цивилизованное население пока не додумалось…