Возвращение «бога» аборигены праздновали долго и бурно. В то время как сам «бог» с наслаждением развалился на лежанке, расправляя уставшую спину и немного разомлев от долгожданного тепла. В пирамиде было сухо, пахло сеном и шкурами, снаружи доносило запах дыма. И от этого смешения ощущений и запахов, стыдно признаться, на душе становилось невероятно спокойно…
Бестолочь суетилась, приводя себя в порядок. Она умылась и намазала ссадины соком каких-то растений, переоделась в чистую одежду и надела украшения на шею, запястья и волосы. Потом она притащила ворох перьев и принялась заново привязывать их к гриве дремлющего яутжа.
— Ну прекрати, — вяло отмахнулся Раскат, однако его недовольство просто проигнорировали.
Некоторое время он терпел, затем встал, потряс головой, избавляясь от избытка мусора, и поймал «женушку» за руку.
— Где моя вещь? Не думай, что я забыл. Я совсем не ради тебя сюда вернулся, и не надейся, — строго проговорил самец.
Самочка жизнерадостно оскалилась и закивала, а потом сама схватила его руку, слезла с кровати и потянула за собой. Делать нечего, пришлось встать и пойти с ней.
Они спустились со ступеней и направились туда, где горели костры и звучали грубая музыка с разухабистым пением. Старый жрец отделился от группы танцующих сородичей, уверенно двинувшись навстречу обалдевшему «божеству» и его довольной «супруге», которая несмотря на все трудности отыскала беглеца в горном лесу и вернула обратно. Широко улыбаясь щербатым ртом, мягкотелый вытянул вперед руку и раскрыл ладонь.
— Угу, спасибо, — мрачно буркнул Раскат, забирая кольцо и сразу же возвращая его на место. Отросток пришлось проткнуть заново — найти на ощупь старое отверстие уже не получилось. Но изумление, которое пришлось испытать сыну Зноя в следующий миг, заставило немедленно позабыть о боли. Продолжая радостно шамкать ротовым отверстием с жалкими остатками зубов, жрец показал на свое новое ожерелье. В центре выделался крупный камень с неумело вырезанным… знаком клана Булавы.
— Вы какого Жесткача творите? — задохнулся от возмущения Раскат. — Вы не в клане и вы даже не яутжи, у вас права такого нет!
Но подтянувшаяся толпа мягкотелых, судя по всему, расценила его возглас как одобрительный. Аборигены запрыгали на месте и заорали, гордо демонстрируя «богу» ожерелья с точно таким же знаком. В это время жрец поманил к себе Бестолочь и торжественно завязал на ее шее нитку бус. У «супруги божества», в отличие от остальных, знак был изображен не только на центральной бусине, а вообще на каждой.
— Да вы ничего не поняли… — слабеющим голосом простонал Раскат. А Бестолочь, лучась от счастья, снова вцепилась в его руку и потащила ближе к костру, где уже собирался гигантский хоровод из беспорядочно дергающихся потных тел, наряженных в цветные перья. Музыка звучала все громче и ритмичнее, а в воздухе появился еще какой-то незнакомый сладковатый запах. Краем глаза сын Зноя успел заметить, как жрец что-то подкидывает в костер, но волны жара не позволили различить, что именно…
— Ну что ты делаешь, — щурясь от ослепительного, высоко вздымающегося к небу пламени, попытался протестовать Раскат, но вдруг поймал себя на том, что не может противиться самке и безропотно идет к огню, начиная непроизвольно ловить усиливающийся барабанный ритм.
Глядя на то, как силуэт Бестолочи извивается перед ним, растворяясь в стремительно распространяющемся горячем мареве, самец вдруг осознал, что тоже начинает раскачиваться в такт. А самка, танцуя, оказывалась все ближе и ближе. Вот их тела соприкоснулись и пальцы переплелись. Теперь Раскат чувствовал каждое движение своей маленькой партнерши и мог повторять за ней, как будто они одно целое. Он не знал, почему это делает, он понятия не имел, почему остается и позволяет собой руководить, просто ослабил контроль над телом и отпустил мысли куда-то далеко-далеко. Западня, в которую попал молодой охотник, окончательно захлопнулась, но сейчас это не имело для него никакого значения. Впервые в жизни он ни о чем не переживал.
Примечание:
[1] Членистоногие, похожие на муравьев, с планеты, где родился и вырос Раскат.
Навеяло: AWOLNATION – «Sail»
Глава 11. Со своими делай что хошь, а моих — не трожь!
О том, что знак нанесен на доспехи и оружие Хамаша неспроста, Тенок и сама догадывалась, а Коатл окончательно развеял все сомнения. Затейливый набор черточек и точек, по его словам, означал, что вещи принадлежат одному из сильнейших богов. Иначе говоря, то был личный знак великого охотника. По крайней мере, так сказал Коатл, а уж он-то наверняка знал, как должно быть. И еще он сказал, что племя тиууака теперь тоже принадлежит Хамашу, значит каждый из людей тоже должен пометить себя небесным знаком. Но повторить символ по памяти не брался даже сам жрец, что уж говорить о простых ремесленниках. А трогать свои вещи божество не разрешало даже любимой супруге, поэтому никто не смог бы скопировать печать с нагрудной пластины или рукояти клинка. Тенок долго думала, как ей быть, пока не заметила на гриве Хамаша маленькое кольцо, украшенное четкой гравировкой. Ночью, когда охотник крепко спал, девушка смогла потихоньку снять это кольцо, и грозный муж поутру ничего не заметил.