Идиллия продолжалась довольно долго, пока в один из дней вернувшийся с Охоты сын Зноя не застал в поселке хаос и панику. Самки плакали и воздевали руки к небу, самцы бегали с топорами и копьями в руках. Несколько хижин оказались разрушены, их кровли из листьев медленно тлели. Первое, о чем подумал Раскат, это пожар, но затем он увидел раненых и многочисленные следы крови на песке. Забеспокоившись, охотник устремился в пирамиду, где, к своему облегчению, обнаружил живую и невредимую, но крайне испуганную Бестолочь. Вскоре явились жрец и вождь. Вся эта троица начала наперебой рассказывать о какой-то приключившейся трагедии, сопровождая свои слова активной жестикуляцией. Наконец Раскат с грехом пополам разобрал, что они имеют в виду. Судя по всему, какое-то из соседних племен совершило набег и то ли увело некоторых особей в рабство, то ли просто перебило.
— И что вы от меня хотите? — поморщился Раскат, когда причитания стихли. — Вы же сами виноваты. Ваши самцы — никакие воины. Я как на вас поглядел, так парням и сказал: достойной добычи здесь нет. Для яутжей в смысле. А внутривидовые конфликты никто не отменял. Живете вы тут довольно неплохо. Вот вам и позавидовали, наверное. Надо же уметь защищаться.
Разумеется, бедолаги почти ничего не поняли из его слов, но суровая интонация «бога», по всей видимости, заставила их задуматься. Только, очевидно, опять не о том, о чем бы нужно. Потому что уже через полчаса перед пирамидой собралось и пало ниц все племя — к слову, и правда заметно поредевшее.
— Я понимаю, что вы просите вас защитить, но это же бред — защищать дичь от дичи! — окончательно рассердившись, рыкнул на них сын Зноя. В ответ раздались лишь дружные хоровые моления. Раскат плюнул с досады и скрылся в пирамиде.
Несколько дней племя и его нервное «божество» приходили в себя, но вскоре в поселок вернулось спокойствие. При этом жизнь ничему не научила мягкотелых: они не начали нормально вооружаться, не начали возводить укрепления, не начали оттачивать боевые навыки. Раскат сперва смотрел на них с осуждением, а затем махнул рукой. Ему что, больше всех надо, что ли? Вот будет следующий набег — сами пожалеют, что ни фига не готовились.
Разумеется, он оказался прав. Не прошло и месяца, как соседние дикари пожаловали вновь. И это, конечно же, опять стало для бестолковых (так Раскат незаметно для себя стал называть сородичей Бестолочи) огромным сюрпризом. Но на этот раз случилось так, что «бог» был дома, и переполошившееся племя кинулось к нему за помощью всем составом.
— Я же вам уже сказал: разбирайтесь в своих конфликтах сами! — непреклонно заявил самец. Он как раз готовился вздремнуть после ужина, наслаждаясь тем, как «женушка» перебирает его гриву, когда атмосферу приватности нарушила ввалившаяся с воплями толпа. В экстренной ситуации простые смертные даже не постеснялись без стука заявиться в храм, на который в обычное время даже глаза поднимали с опаской и глубоким почтением.
Раскат уже приготовился рявкнуть как следует и разогнать нахалов, но как на зло вмешалась Бестолочь. Она кинулась самцу в ноги и начала со слезами бесконечно повторять «спаси» и «враги пришли». С минуту растерянный воин наблюдал всю эту трагикомедию, а затем вдруг смекнул, что из агрессивных дикарей могут выйти неплохие трофеи. Конечно, ничто не обязывало его защищать мягкотелых, но и поохотиться на славу ничто не мешало.
Увидев, что «бог» сменил гнев на милость и берет в руки копье, бестолковые обрадовались и, преисполнившись боевым духом, все так же гурьбой покинули пирамиду. Раскат не спеша вышел следом и, игнорируя царящую вокруг суматоху, отправился поглядеть, что же из себя представляют нападающие. К своему удивлению, он их сразу же узнал. Это оказались точно такие же аборигены с раскрашенным лицами, как те, от которых он в начале своей «божественной карьеры» спас Бестолочь. Расценив их как вполне подходящую дичь, охотник попытался инициировать поединок с несколькими крупными особями, но они, завидев его, неожиданно обратились в бегство…
— Да что с вами не так?! — преследуя добычу, ругался сын Зноя, а мягкотелые знай только улепетывали…
Когда поселок остался позади, дикари вдруг сгрудились вместе и затем дружно ударились мордами в грязь. Смущало то, что к Раскату они при этом повернулись задом. Но удивиться такой манере падать ниц самец попросту не успел, так как вслед за тем произошло нечто еще более странное. Из зарослей послышался голос, и голос этот был Раскату хорошо знаком.