Тенок следила за действиями наставника как завороженная. Она знала, что через некоторое время старик начнет раскачиваться из стороны в сторону и бормотать на неведомом языке либо мычать себе под нос монотонную песнь со столь же непонятным смыслом. Это был ежевечерний ритуал, после которого Коатл переставал внимать речам, а взгляд его стекленел. Потом старик ложился спать, иногда с открытыми глазами, а в обязанности Тенок входило потушить подношение и проветрить хижину. Утром же Коатл вставал как ни в чем не бывало и возвещал народу, что новый день, дарованный богами, будет светел и спокоен.
Сейчас же старый жрец задумчиво глядел сквозь причудливо извивающийся дым, иногда принимаясь беззвучно шевелить губами. Тенок не знала, что он видит там, — как бы девушка не всматривалось, ей боги не желали показывать свой лик. Коатл говорил, что и не покажут — дело женщины помогать поддерживать огонь и собирать ингредиенты для магических снадобий, но не более.
— Старший, — заметив, что старик разумом своим еще здесь, Тенок осмелилась подать голос.
— Тщ-щ-щ…
— Только один вопрос, старший…
Коатл с осуждением цикнул, но затем степенно кивнул.
— Хорошо, спрашивай, у тебя есть время, пока не догорит эта лучина, — указав взглядом на выставляющуюся из чаши тлеющую вичку, проговорил жрец.
— Что на самом деле сказали боги?
Старик хитро прищурился. «Ох, кто-то страх потерял», — читалось в его взгляде. Но Тенок и правда была осведомлена лучше большинства. Она знала, что воля богов не всегда доходит до людей в первозданном виде. Иногда, чтобы не пугать или не смущать народ, Коатл скрывал некоторые детали либо подавал их иначе, не так как сказали боги. Тенок часто первой слышала вести, что боги вкладывали в уста старика, и иной раз они расходились с тем, что жрец говорил во всеуслышание. Однако Тенок была достаточно умна, чтобы не болтать лишнего, и потому Коатл не только не боялся держать ее при себе, но и снисходил до ответов на ее вопросы, когда они появлялись.
— Ровно то, что я передал людям, — помедлив, ответил старик.
— Но они раньше никогда не пролетали так близко, — возразила девушка. — Неужели они не придут к нам? Говорили, что они направились в сторону больших хижин…
— Ты знаешь, что туда нельзя ходить, — резко оборвал ее Коатл. — Ну все, довольно, лучина догорела.
Тенок потупила взор и умолкла, задумавшись. Старик явно темнил. Но он не выглядел ни испуганным, ни подозрительно радостным, скорее… обескураженным. Вывод напрашивался один: на этот раз воля богов оказалась настолько туманна, что жрец просто не смог ее достаточно четко истолковать.
«Большими хижинами» тиууака[1] называли огромные четырехгранные сооружения из камня, возвышающиеся над верхушками деревьев. Согласно преданию, их построили великаны для богов, но боги отказались в них жить. Ходить туда люди действительно избегали, но никто никогда не говорил о природе этого запрета.
Коатл о том не ведал, но Тенок несколько раз бывала там. Впервые она забрела в город великанов случайно, когда ей было тринадцать. Заплутав в чаще, она вышла к молчаливым громадам из светлого камня, которые напоминали хищные зубы, прорезавшиеся из поросших лесом гор. Тогда-то Тенок и узнала, что большие хижины пусты. Неизвестно, когда и по какой причине хозяева покинули их. Возможно, здесь и вовсе никто никогда не жил. Но как знать, возможно, с возвращением богов ситуация могла измениться? Ведь боги — тоже люди в какой-то мере. Они могут передумать.
С приходом темноты Молодая Кровь решили выдвигаться в путь. Первым делом предстояло составить хотя бы приблизительную карту местности, определить места обитания и перемещения потенциальной дичи, а лишь потом начинать Охоту. Мимоходом следовало позаботиться и о пропитании. Первые несколько суток еще можно было протянуть на белковом концентрате, но его запас был ограничен, а самцы после перелета прилично оголодали.