Она начала медленно вспоминать, как они вчера довольно долго играли в приставку, а затем решили посмотреть напоследок комедию. Она и не заметила, как уснула во время просмотра фильма.
Лёгкий писк Николь разбудил Феликса, и тот неспешно начал привставать с кровати, ещё даже не открыв полностью глаза.
— Что такое? — пробормотал он. — Мне сегодня не на учёбу, можно я ещё посплю?
Но немного осмотревшись, он быстро подорвался с кровати. Сон, что был до этого, казался таким сладким и глубоким, но незнакомая обстановка и девушка, стоящая над ним, смогли быстро привести парня в чувства.
— Оу, эм… — Феликс не знал, что ему сказать, и просто застыл на месте, смотря на подругу, которая была не менее удивлена. — Мне пора, наверное, родители переживают, звонили уже, наверное.
Быстро схватив вещи, он подошёл к двери и, ещё недолго помявшись, словно не зная, стоит ли сейчас уходить, всё же повернул дверную ручку и быстрым шагом направился к выходу. Николь не успела ничего ему сказать и просто смотрела, как он спускается с лестницы, попутно здороваясь и прощаясь с отцами, а те в недоумении смотрели вверх, где стояла Николь.
Не выдерживая напряжения взглядов, Николь быстро зашла обратно в комнату и глубоко выдохнула, успокаивая бешено колотящееся сердце.
В комнате ещё был лёгкий бардак: на полу лежали настольные игры, а постель была в таком хаотичном состоянии, словно они на ней не спали, а устраивали Олимпийские игры.
Пока Николь убиралась, она смогла немного обдумать произошедшее.
— Ну почему он меня не разбудил, если увидел, что я уснула? — послала она свои возмущения воздуху, активно размахивая одеялом, что держала в руках. — Но, может, он тоже уснул вместе со мной.
Закончив с уборкой и сменив одежду, она спустилась в банкетный зал, где уже было накрыто на стол.
— Что это он так выбежал? — спросил папа, набирая еду в тарелку.
— Просто родители звонили, а он не видел, вот теперь переживает, что ему попадёт, — соврала Николь.
Запах бодрящего кофе в сочетании с домашним пирогом постепенно возвращал её из мыслей о том, что было вчера, и она могла переходить на более спокойные темы, словно ничего и не случилось.
Уже к середине завтрака Николь получила сообщение от друга:
«Встретимся сегодня на нашем месте? Обсудим книги, что нашли вчера.»
Николь хотела уже отказаться от этой идеи, но почему-то так и не могла решиться отправить это сообщение. Любопытство играло с ней: всё это казалось чем-то неправильным, но было так интересно, так хотелось узнать, что там хранится и почему ей никто не говорил об этой библиотеке. Пальцы хаотично передвигались по экрану, не зная, на какие буквы нажимать, но через время она всё же написала короткое «Да» и положила телефон обратно в карман.
В животе начало немного крутить, а еда, что до этого приносила ей удовольствие, становилась безвкусной. Она прекрасно знала это чувство и ненавидела его.
Ещё немного сомневаясь, она всё же задала вопрос, который дался ей так тяжело:
— Пап, а что это за древнеадский язык, и можно ли мне его выучить?
Все принцы сразу же поменялись в лице. Белиал, что обычно такой позитивный и весёлый, с шумом положил вилку в тарелку и обперся о спинку стула, сложив руки на груди.
Николь тут же пожалела о своём вопросе. Семейная обстановка, что только что была вокруг них, тут же развеялась, и ей стало почему-то страшно — чего она никогда не чувствовала рядом с родителями. Ей хотелось вжаться в стул так сильно, чтобы стать частью него, словно её тут и нет.
— А я говорил, что эта дружба с тем парнем до хорошего не доведёт! — сразу же возмутился Белиал.
— Нет, нет, — поспешила Николь, — он мне вообще ни разу не упоминал о нём, просто на улице как-то раз услышала, как прохожие обсуждают запрет этого языка, вот мне и стало интересно.
— Не говори более об этом языке, — строго сказал Люцифер, смотря ей прямо в глаза, словно в душу. — Даже не думай о нём. Тебе запрещено как-либо к нему относиться.
Николь не стала ничего более говорить. Такого строгого тона она не слышала ни разу с момента, когда её вернули домой.
Всё последующее время завтрака семья молчала; лишь стук вилок по тарелкам разбавлял тишину. Каждый из них иногда смотрел на неё так, словно на ребёнка, что украл деньги из кошелька родителей. Она старалась разбавить атмосферу, немного улыбаясь, когда те смотрели на неё, но они будто не замечали этого.
— Я пойду прогуляюсь, ненадолго, — сказала Николь, как только доела. — Я с Феликсом буду.
— А мы тебе разве разрешали? — строго отрезал папа. — Я что-то такого не помню.