Он с искренним интересом посмотрел на неё в ожидании ответа, а Николь, не ожидая такого вопроса, немного растерялась, словно вновь забыла, кто она и где находится.
– Что? – наконец-то выговорила она. – Нет, конечно! Не неси такую ересь!
– Да ты же сама сказала, что глупо не убегать.
– Ну это я, а то ты, и вообще, проехали. Что там с планом-то?
Феликс вновь слегка посмеялся, но продолжил что-то чертить на листке, всё с тем же ужасным скрипом фломастеров.
– Чтобы быть более эффективными, будем стоять спиной друг к другу и осматривать книги на разных стеллажах.
– И как нам понять, что именно эта книга – это словарь?
Феликс слегка задумался над этим. Это действительно казалась очень трудной задачей, но говорить Николь об этом ему не хотелось.
– Думаю, она будет написана на понятном нам языке, – сделал он логичное, по его мнению, заключение. – Будем осматривать только корешки книг, чтобы это было быстрее. Увидим понятный текст на корешке и быстро берём эту книгу. Главное – не пропустить ни одной книги.
– Ладно, попытка не пытка. Надо пробовать, а там что будет – то будет, – поставила точку в составлении плана Николь.
В дверь постучались, а после одобрения из-за двери появилась женщина. Николь сочла её за маму Феликса.
– Я вам какао с печеньями принесла, – Люси заботливо поставила поднос на стол. – Вы же проголодались, наверное, немного. Я это только что спекла, поешьте, пока свежие, потом уже не так вкусно будет. А тут, – она потрясла пакетиком, – это для принцев. Скажешь, что от меня, они точно с радостью их примут.
Люси улыбнулась и вышла, подмигнув напоследок.
– Родители её знают? – поинтересовалась Николь.
– Просто они иногда бывают в нашем баре, – отмахнулся тот.
– Ладно, – она не стала вдаваться в подробности, не желая как-либо портить настроение своего единственного друга. – Так, а нахуя нам этот листочек-то был?
– Да просто для пафоса, в фильмах всегда так делают, – Феликс пожал плечами и, смяв листок, кинул его в мусорку, что стояла у стола, и, точно попав, показал победный жест.
Он заботливо подал чашку, держась за неё с горячей стороны, чтобы Николь могла взять её сразу за ручку и не обжечься, а затем поставил на кровать тарелку с печеньем.
Запах какао пробуждал аппетит и словно согревал душу. Атмосфера казалась такой домашней и приятной, Николь хотелось оставаться здесь как можно дольше и почувствовать каждым сантиметром своего тела ту заботу и тепло, что исходило от этого дома… или, возможно, от человека, что сидел перед ней и уплетал шоколадное печенье за обе щёки. Почему-то ей больше не хотелось зарыться в землю от того, что Феликс часто вёл себя так неряшливо и бестактно. Наоборот, ей стало это даже нравиться.
«Наверное, я сама такая же на самом деле. Просто забыла об этом, а сейчас вот медленно вспоминаю», – оправдала Николь сама свои же мысли.
«А эти заботливые жесты – это ведь просто дружба. Он просто так дружит, вот и всё. А я просто что-то там сама себе придумала».
– Знаешь, о чём я подумал? – Феликс потряс печеньем, что держал в руке. – Нам ведь надо это всё провернуть, когда дом будет пустовать. Не знаешь случайно, когда они снова уедут?
– Честно говоря, нет. Они вообще редко когда куда-то уезжают, насколько я знаю.
– Беда, конечно, – он немного нахмурился. – Я не фанат ждать чего-то, но тут, видимо, придётся.
Николь тоже вздохнула, но в то же время ей это даже принесло облегчение. Ей было очень интересно, но в то же время страшно. Если бы она не была с ним, то, скорее всего, не стала бы продолжать всё это. Но с ним…
Ещё немного побеседовав, Николь пришлось уйти из-за отцов, что начали написывать каждые 5 минут с вопросами о том, где же она и почему ещё не дома.
– Я дома! – с лёгкой ноткой раздражения прокричала Николь, однако в ответ прозвучала только тишина.
Не став испытывать судьбу, она быстро пошла в комнату оставить сумку и пошла искать отцов. Ещё не было время для ужина, так что она решила сразу пойти в зал.
Она не ошиблась: все четыре родителя сидели на своих местах. Было довольно тихо, пустоту нарушал лишь камин, в котором с треском горели дрова. Всё это уже стало чем-то привычным для Николь.
С того дня, как она впервые оказалась тут после потери памяти, прошло уже довольно много времени, и она смогла освоиться тут, словно ничего и не происходило, словно она начала свою жизнь с чистого листа.
Она села на своё кресло. Оно словно принимало её форму, было очень комфортным, иногда она засыпала в нём под эту приятную тишину и тепло.