– Ну я и сейчас не палочка, так что я уже скорее буду толстой, чем пышненькой, – сказала она, продолжая уплетать пирожки один за другим.
– С походами на вулкан не станешь, не переживай, – уверенно сказал тот. – Вчера мы забрались уже повыше. Николь сделала большой прогресс с последнего раза. В следующий раз и к самому вулкану пролезем.
– Ну уж нет, у меня до сих пор всё, что может болеть, болит. Мы, конечно, забрались на гору повыше, но устала я в два раза сильнее, чем в прошлый раз.
– Мне её на руках до дома тащить пришлось.
– Эй! – Николь слегка покраснела.
Раз в месяц в аду бывают прохладные дни, и потому каждый такой раз Феликс пропускает школу и идёт покорять вулкан, а теперь решил подключить Николь к его традиции, аргументируя это тем, что когда они будут в библиотеке, ей будет проще убегать, хотя на самом деле ему просто хотелось разделять с ней это время.
Пообедав, они пошли к нему в комнату.
Николь уже собиралась сесть на кровать, но ковёр, что был около неё, соскользнул, и та, не удержав равновесие, начала падать, и, готовясь к падению, она зажмурилась, но удара так и не последовало.
Внезапно она стала чувствовать всё. Дыхание, что касалось её тела, руки, которые аккуратно держали её за талию, и тело, что прижималось к ней в попытках удержать. Открыв глаза, она увидела лицо Феликса, который выглядел не менее растерянно, чем она.
Лицо обдало жаром, и Николь стала краснеть, словно внезапно оказалась на той самой вершине вулкана.
Она тут же встала на ноги и села на кровать.
– Посмотрим что-то или поиграем? – постаралась быстро перевести неловкость.
Феликс присел рядом и подал ей джойстик, который он недавно купил для неё.
– Выбор очевиден.
Неловкость стала пропадать и сменилась на азарт игры. Чаще всего они играли против друг друга, и Николь нередко проигрывала, но иногда Феликс и поддавался, чтобы услышать её радостные возгласы победы.
Под игру они всегда ели чипсы и запивали их напитком, словно наслаждаясь своим юношеством.
– Николь, – спросил её друг во время игры, – а ты никогда не задумывалась над тем, кем бы ты хотела стать? Никогда ли ты не спрашивала у отцов, к каким экзаменам ты готовилась?
– Папа говорил мне, что я часто меняла свой выбор профессии, но точно знала, что хочу работать в медицине, – сказала она, вспоминая слова отца. – Сейчас же я совершенно не знаю, какая профессия меня интересует, я совершенно не помню прошлого, а моё настоящее ещё даже полгода не продлилось. Даже если раньше меня интересовала медицина, то теперь я ничего в ней не понимаю, и она мне кажется очень тяжёлой. Мне точно хочется помогать другим, но то, как мне это делать, я совершенно не понимаю.
Николь было даже грустно от того, что она не может представить себе своего будущего из-за отсутствия воспоминаний о прошлом. Иногда она вспоминает своего похитителя и очень злится на то, что тот мог лишить её памяти, ведь так он лишил её всего, что она имела раньше. Ей часто хотелось отомстить ему, хотя и знала, что тот уже получил достойное наказание от отцов.
Доиграв игру, у Феликса зазвонил будильник, что всегда означал конец встречи.
Феликс собрался в школу и попути провёл Николь до дома.
***
“Может встретимся завтра вечером?” – внезапно зазвенел у Николь телефон.
“У тебя разве нет школы завтра?” – удивилась она изменению времени встречи.
“У меня родителей завтра вечером не будет, так что я бы хотел насладиться моментом их отсутствия. Пусть школа считает, что я приболел.”
Николь ответила согласием, хотя это всё равно казалось ей чем-то странным.
Время проходило быстро, и пока она думала о том, куда бы им пойти вечером и чем заняться им дома, пока никого нет, медленно наступал вечер, а остаток времени она придумывала, что ей надеть в такое время суток.
В дверь позвонили.
– Николь, это к тебе, – прокричал ей Белиал.
– Феликс решил зайти за мной лично? – вслух удивилась та и, быстро надев то, что выбрала, спустилась вниз.
Но, открыв дверь, Николь не увидела привычного ей парня.
Парень перед ней был в официальном мужском костюме. Феликс то и дело поправлял запонки на рукавах и галстук, затягивая его ещё туже, а затем припуская, потому что дышать становилось тяжелее.
– Привет... – растерянно сказала Николь, словно совершенно не понимая, что ей сейчас делать и что она пропустила в их переписке.
Она не могла вспомнить никакого упоминания музея или театра, куда они могли бы пойти в таком костюме.
Парень пошевелил губами, возможно, пытаясь поприветствовать её в ответ, но она не смогла услышать и буквы, а затем тот слегка поклонился и подал ей руку, явно желая, чтобы та её взяла.