Такой злости в глазах своего отца она не видела даже тогда, когда упомянула древнеадский. Николь чувствовала, как её руки начинали предательски дрожать, а на глаза подступали слёзы, но в этот момент она была готова принять любой удар. Она знала, что они не убьют её, и единственное, что её могло беспокоить, — это то, что они что-то сделают Феликсу.
Люцифер стал подходить ближе. Он был готов дать пощёчину и отправить её в комнату. В нём читалась не только злость, но и лёгкое разочарование. Он никогда не позволял кому-либо поднимать на него голос или спорить в таком тоне. Николь задела его не только таким отношением, но и тем, что это был тот человек, которого он сам воспитал.
Внезапно его одёрнули.
— Люцифер, — обратился к мужчине Левиафан, — прошу, присядь обратно. Николь, ты тоже.
Демон и человек не стали спорить, чувствуя, как их конфликт разгорается и что хорошего в этом действительно мало.
— Люцифер, послушай слова Николь, — Левиафан вновь повернулся к брату. — Как бы тебе того ни хотелось, но Николь права. Для нас она не вечна, и однажды мы, вероятно, увидим, как её жизнь угасает. Для нас это будет один из периодов жизни, а для неё — вся жизнь. То, что она хочет прожить её счастливо, полностью понятно для любого живого существа. Она не может изменить длину своего существования. Ей хочется любить и чувствовать себя любимой, а мы стали постоянно заняты. Мы не можем проводить с ней столько времени, сколько проводили раньше. Из-за потери памяти у неё и неоткуда брать воспоминания о том, как это было раньше.
Внимательно слушая каждое слово своего брата, Люцифер с каждым словом становился заметно расслабленнее и спокойнее. Весь разговор он неотрывно смотрел на свою дочь, которая словно принимала и соглашалась с каждым произнесённым словом.
— Ники, — наконец Левиафан обратился и к ней, — ты тоже несёшь сейчас свою ответственность. Тебе не стоило говорить с нами на повышенных тонах. Мы все тебя слышим и слушаем, тебе не обязательно делать всё, чтобы докричаться, и ты должна это понимать. Впредь старайся о всех своих чувствах говорить сразу, а не держать их долгое время в себе, работая как бомба замедленного действия. К тому же, может, ты и не помнишь, как мы раньше проводили время, и никакие слова о том, как это было, тебя могут не убеждать. И да, сейчас уже нет таких дней, какими они были. Наш мир находится сейчас в довольно кризисном периоде. Однако услышь, что я хочу донести до тебя: никто из нас не считает тебя лишь крупицей того времени, что мы будем жить. И Люцифер ищет все возможные пути, как передать тебе часть нас и как сделать так, чтобы ты жила с нами столько же, сколько живём мы, но это не так легко, как может казаться.
Николь виновато опустила голову. Возможно, она действительно ошибалась в своих ощущениях. Возможно, всё действительно не так, как она думала. Ей хотелось, чтобы было именно так, но внутри она всё равно не могла всё сопоставить — их слова и действия словно не сходились в её голове.
— Пусть приходит, — сказал Люцифер. Он звучал всё ещё строго, но в то же время эта фраза была словно вместо извинения.
Николь довольно кивнула головой и сразу же написала обо всём Феликсу.
Завтрак и дальше проходил в тишине. Никто не хотел нарушать её неловкими фразами, никто не хотел продолжать конфликт, и в то же время ничьи извинения не прозвучали. Оба словно приняли позицию друг друга, но всё ещё не хотели признавать свою вину.
— Где он? — спросил только что пришедший Феликс. Ждать его не пришлось: как только Николь написала, он сразу же собрался и выехал.
— Кто? — Николь не совсем поняла, о чём идёт речь.
— Учебник, — удивлённо сказал Феликс. — Мы ведь для этого у тебя и собрались.
— Хочешь сказать, ты только ради этого со мной и встречаешься? — Николь закатила глаза и достала книгу с заклинанием. — А я уж было обрадовалась, что ты искренне в меня влюблён.
Феликс принял протянутую ему книгу и тут же ущипнул девушку за бок, после чего, не давая времени на возмущения, поцеловал в щёчку.
— Даже не думай о таком. Я просто сразу люблю переходить к делу, — он пожал плечами.
Николь вздохнула и присела рядом с ним на кровать, рассматривая текст, написанный в книге, а также непонятные для неё символы. Ей уже нетерпелось наконец начать понимать всё, что там было написано.
Её часто раздражала та беспомощность, что возникала из-за того, что она не могла понимать и знать всё. Она словно жаждала знать каждую деталь, которая есть. Ей было каждый раз страшно идти куда-то, но Феликс каждый раз давал ей чувство защищённости, и та черта её характера, что была неизменна даже при потере памяти, могла наконец раскрываться. Николь словно собирала себя по частицам и наконец-то начинала понимать, кто она на самом деле. Она не вспоминала себя — она восстанавливалась полностью заново.