— Обычно я выступал тем, кто помогал переливать силу, — продолжил демон. — Но смена правительства на то, что мы имеем сейчас, была совершенно иной. В мире стоял кризис, молодые хотели перемен, перестали принимать позиции старших. Такое иногда происходило — это была смена эпох. Но всё пошло не так. Принцы начали поднимать бунты, выступали со своей политикой, с агрессивной политикой. Катастрофа близилась, и мы это видели. Началась внутренняя война. Народ шёл против правительства, и принцы были во главе. Они отказались от передачи сил: по их мнению, правительство не должно было доживать свои мирные дни. Тогда крови было пролито больше, чем когда-либо. Мне не разрешили вмешиваться. Сказали, что смогут разобраться сами, и я доверился им. Но события проходили слишком быстро. Принцы были сильны, куда сильнее всех тех, что были до них, и я просто не успел ничего сделать. Они убили каждого, выпили из каждого кровь и пустили её себе в вены, впитывая все те знания и мощь, что раньше не позволялось. И тогда они дошли и до меня. Я был слишком молод и неосторожен, опыта у меня было недостаточно. Я просто попал в их ловушку.
Бернард остановился. Ему было заметно тяжело проговаривать эти слова. В голове витали травмирующие воспоминания, которые приходилось озвучивать детям, стоящим перед ним. Но их ценность для него была выше собственных чувств, и он понимал: если не начать сейчас, может стать слишком поздно.
Николь и Феликс рассматривали фотографии, бережно сложенные в альбоме. На некоторых из них можно было увидеть старых правителей, которых узнавал парень, и возле каждого стоял Бернард. Тогда демон выглядел куда величественнее, а его рога были другими — больше.
— Они обрубили их мне, — Бернард указал на фото и постучал по отросткам на голове. — Да, не полностью. Они просто не смогли пробить ниже. Но я был лишён целой половины. Половины своей силы. А затем… — Бернард перевернул страницу альбома. На фото стоял он и ещё двое демонов разного пола. Их рога были меньше прежних, но всё ещё крупнее обычных. — Они лишили меня семьи. На моих глазах. А я не мог ничего сделать. Родители не должны были так умереть. Я не должен был этого допустить.
Он задержал взгляд на Николь, и в его глазах читались скорбь и сожаление.
— Это моя вина. И я никогда себе этого не прощу. Убить меня они не смогли, пока не вырос тот, кто мог бы заменить и убить меня. Я для принцев — как для них обычные демоны. Пожалуй, это всё, что я могу рассказать.
Николь немного придвинулась ближе и, не говоря ни слова, с сочувствием посмотрела на демона, который сейчас казался особенно уязвимым — словно ребёнок, оставленный посреди улицы. И хотя он старался этого не показывать, оба человека это почувствовали.
Феликс облокотился о стенку машины и тяжело вздохнул, погрузившись в мысли, вспоминая маленького себя, которому сообщили о смерти единственных родных. Тогда он чувствовал себя брошенным, ненужным никому. Сейчас ему казалось, что он понимает демона как никогда раньше.
— Кто же ты такой? — спросил Феликс, когда тишина затянулась. — Каждый раз, когда ты отвечаешь на, казалось бы, последний вопрос, появляется ещё больше новых.
— Сейчас достаточно и того, что я рассказал, — Бернард вернулся к прежнему тону, словно ничего не произошло. — Ответьте честно: вы хотите прочитать те книги, что украли из большой библиотеки?
Николь тихо кивнула.
— Я не стану читать вам это заклинание, — честно ответил он, кивнув в сторону рюкзака. — Но я знаю, как учат языку в правительстве. И раз вы решили доверять мне и использовать меня в достижении своей цели, позвольте поставить моё условие.
Николь пересела ближе к Феликсу.
— Хорошо, — согласился парень. — Если условие не заключается в том, чтобы мы стали рабами или чтобы Николь на тебе женилась, я не против.
— Хахах, — Бернард усмехнулся. — Меня не слишком тянет на кого-то, кто младше меня на несколько столетий. Просто я хочу, чтобы мы этим занялись завтра. Сегодня я уже достаточно устал от вас двоих.
Феликс спокойно кивнул, а Николь лишь тяжело вздохнула и, долго не задерживаясь, выбралась к выходу.
— Значит, до завтра, — сказала она, быстро выскользнув из кузова. — Мы будем ждать в баре. А пока отдыхай.
Николь легонько поклонилась и, взяв Феликса за руку, потянула его к машине.
— Чего это ты? — спросил Феликс, когда они уже выехали. — Обычно ты так себя не ведёшь.
— Не знаю… — девушка смотрела в окно на дома и огоньки в них, сменяющиеся один за другим. — Просто в какой-то момент он стал так странно на меня смотреть. Не как те, кто приходит к отцам на «собеседования». Не как ты. И не как прохожие на улице. Как-то слишком по-родному. Это странный взгляд для того, кого мы видели третий раз в жизни.