– Я тоже человек, – поспешно добавила Николь, – значит, мы равны. Пожалуйста, обращайся ко мне на «ты». Мне как-то неудобно.
Николь стала перебирать пальцами и обдумывать следующие слова. Ранее она общалась лишь со своими приёмными родителями, и пообщаться с кем-то другим — и тем более её расы — казалось ей таким необходимым и приятным.
– Я слышал, что вы... то есть ты, лишилась памяти, – решил начать диалог Феликс, видя желание Николь немного поговорить. – Это действительно так?
– Да, – торопливо ответила она. – К сожалению, это так. Я бы всё отдала за то, чтобы вновь вспомнить всё... – её глаза становились предательски мокрыми, а голос начинал дрожать. Она опустила голову вниз, делая вид, будто стала рассматривать пуговицу на своей блузке.
– Тогда, быть может, я мог бы ответить на какие-то твои вопросы? – с огромным интересом спросил парень, но тут же пожалел о вопросе. – Хотя... тебе уже наверняка всё рассказали принцы. Наверное, мне стоит уйти — ты ведь, наверняка, вышла, чтобы что-то купить, сходить куда-то с друзьями.
Феликс уже собирался уйти, но внезапно для него услышал, что его окликнули.
– Нет, постой! – вскрикнула Николь, тут же прикрыв рот руками, когда прохожие стали поворачиваться в их сторону. – Знаешь, у меня ведь нет сейчас друзей... Да и к тому же у меня правда есть вопросы. Конечно, если у тебя самого есть время на это...
– Конечно! – радостно вскрикнул тот, а затем быстро замолчал, поняв, как громко он это сказал.
И вот два человека стоят, не зная, с какой стороны подойти друг к другу. Николь в первый раз за всё время, что она помнит, смогла заговорить с кем-то, кто был бы не её похитителем, освободителем или приёмным родителем. А Феликс был совершенно сбит с толку от того, что встретил дочь принцев и даже вступил с ней в небольшой контакт.
– Может, купим чего-нибудь перекусить и сходим в парк? – предложил Феликс после того, как они ещё немного постояли в толпе, где на них оборачивались с интересом — то ли из-за Николь, то ли из-за того, что они стояли, не зная, что сказать.
Приняв предложение, Феликс решил повести её за шаурмой.
– Ты ведь ничего не помнишь, а значит, можешь попробовать её в первый раз, – воодушевлённо сказал он. – Знаешь, я даже немного завидую тебе — ты сможешь насладиться этими первыми нотками этого прекрасного блюда ещё раз, словно никогда этого не ела. На Земле она была очень популярна. Когда в детском доме мне давали немного карманных денег, то как минимум половина всегда уходила именно на неё.
Купив по блюду, которое Николь ещё не пробовала, и кофе, они отправились в парк.
– Знаешь, – сказала Николь с набитым ртом, – это действительно вкусно. У тебя определённо есть вкус. – Николь проглотила кусочек и сама хохотнула со своей шутки. – Можешь ещё немного рассказать про Землю? Я ведь совсем ничего о ней не помню. А папа... он словно избегает ответа. Всегда говорит, что практически не знает о ней ничего и что мне это тоже ни к чему.
– Конечно, в этом я точно спец, – воодушевлённо сказал Феликс. – Я прожил на ней пятнадцать лет своей жизни, а затем меня забрали мои, можно сказать, приёмные родители.
Николь пододвинулась ближе, с интересом слушая Феликса. Она наконец-то могла узнать о своём происхождении, и ей хотелось слышать чётко каждое слово, что хоть как-то имело отношение к её настоящему миру.
– Самое большое отличие от этого мира — это небо. Оно такое светлое. На Земле всегда светло, – Феликс осматривает небо, словно представляя, что он вновь у себя дома. – Днём там светит и греет солнце — оно такое яркое, что на него больно смотреть, но освещает всё вокруг. А ночью там луна и звёзды. В звёздах часто можно было увидеть какой-то рисунок. О, а ещё там не всегда тепло — там есть разные поры года...
Феликс всё больше и больше рассказывает о мире людей. Николь старается представить себе всё, что он рассказывает: пение птиц, свет солнца, зелёные деревья. Хотя ей и даётся это тяжело — тяжело представить то, чего не помнишь. Но какие-то воспоминания действительно немного проскальзывают, когда Феликс рисует силуэты палкой по пыли.
Всё кажется таким интересным. Николь так хочет увидеть это своими глазами, что на мгновение даже забывает, что находится в совершенно другом мире.
– А как ты сюда попал? – спрашивает Николь после того, как Феликс заканчивает свой рассказ.
– Нууу... – Феликс делает небольшую паузу перед тем, как ответить. – Знаешь, это не самая интересная история. Я попал в детский дом, когда был ещё совсем маленьким. Мои родители попали в автокатастрофу и погибли, а других родных у меня просто не было. Судьба сложилась так, что мои родители тоже были из детского дома. Это так иронично, – у Феликса вырвался нервный смешок. – Ну и там я прожил до пятнадцати лет, часто сбегал, всегда описывали как трудного ребёнка и подростка. А потом пришли мои родители — те, что у меня сейчас. Они взяли меня, несмотря на все предупреждения, и пообещали, что заберут туда, где у меня не будет ограничений, если я соглашусь с ними остаться. Они мне тогда понравились, заботились обо мне, ну я и согласился. И вот теперь я тут. Они мне не соврали — и вправду отвели туда, где практически нет ограничений. – Феликс вздохнул и немного посидел, перед тем как продолжить. – Правда, теперь мне уже не пятнадцать, и меня уже не интересует такая активная жизнь без правил. Теперь мне хочется больше спокойствия. Ну а ты?