- Он занимался, но мне казалось, что это сон, а когда я проснулась… он перестал.
Порция недоверчиво покачала головой.
- Если перестал, то зачем тогда начал?
- Чтобы заставить меня выйти за него замуж.
Порция вскочила на ноги и возмущенно крикнула:
- Разве ты этого не хочешь?
- Но он меня не любит! - в свою очередь выкрикнула Хелена.
Дверь распахнулась, и появилась леди Брейки с утренней “Тайме” в руке. Она была настолько возбуждена, что не заметила напряженной обстановки.
- Хелена, любимая! Посмотри - объявление о твоей помолвке с мистером Бруксом на странице светских новостей. Сегодня утром об этом узнает весь город. Люди начнут наносить визиты! Ох, я так волнуюсь! В каком наряде ты собираешься их встречать? - Критически оглядев скромное муслиновое платье Хелены, она сказала: - Нет, милая, это платье не подойдет. Я сама поговорю с твоей горничной. - Тетя почти выбежала из оранжереи со словами: - Сестра! Сестра! У нас столько дел!
Потрясенные, Хелена и Порция молча смотрели друг на друга. Хелена совсем забыла о том, что дядя собирался еще вчера составить текст объявления в газету.
В дверях появился Фиш и, тактично кашлянув, сказал:
- Лорд Дарвелл, мисс Уайтт.
Его светлость быстро вошел в оранжерею, устремив взор на побелевшее лицо Хелены. Он даже не заметил Порцию.
В руке он держал перчатки для верховой езды и смятый экземпляр “Тайме”.
- Хелена! - грозно произнес он. - Вы совсем лишились рассудка?
Хелена смотрела на него, как кролик на удава, не в силах произнести ни слова.
Порция кашлянула, и Адам обернулся, наконец обратив на нее внимание. Едва кивнув в ее сторону, он сказал:
- Доброе утро, миссис Раулетт.
- Доброе утро, ваша светлость, - ответила Порция, натягивая перчатки. - Однако мне пора. До свидания, Хелена, милая. - Не обращая внимания на просящее выражение лица подруги, Порция любезно раскланялась с Адамом, который открыл ей дверь, и, весело помахав Хелене, удалилась.
Адам бросил перчатки на скамью и, подойдя к Хелене, расправил газетный лист.
- Итак, что это значит?
- Я вам говорила, что он сделал мне предложение, и мне пришлось согласиться.
- Но, если я правильно понял вас, мэм, прошлой ночью вы сказали, что не собираетесь вступать с ним в брак. А что я должен думать, прочитав объявление в “Тайме”? Теперь это известно всему Лондону. Как вы собираетесь выпутываться из этой ситуации?
- Возможно, я передумала, - вспыхнула Хелена. Ей захотелось уколоть его так же больно, как он ее. - Возможно, после прошлой ночи я решила предпочесть чрезмерное тщеславие Дэниела вашему цинизму. Вы ведь сами сказали, что я должна за когонибудь выйти замуж, а он - выгодная партия. При дядином покровительстве он далеко пойдет и даже может получить новое воинское звание.
- Глупышка, вы разве забыли, что я вам говорил об этом человеке? Он использует вас, а когда получит то, что ему нужно, обойдется с вами не лучше, чем с другими женщинами.
Дрожа от возмущения и ярости, Хелена шагнула к нему.
- Какой же вы лицемер! Вы разглагольствуете о нравственности Дэниела, но не лучше ли вам обратить внимание на себя?! Мне все известно о ваших любовницах: и знатных, и танцовщицах. У вас, сэр, нравственные устои не лучше, чем у… кота, и не вам обсуждать прошлое лейтенанта Брукса, когда ваше собственное поведение не менее скандально.
Адам сморщился, как будто она его ударила.
- Я никогда не принуждал женщин…
- Но это не значит, что вы поступали правильно! - Хелена вскинула подбородок, глаза у нее сверкали. - Скольким мужьям вы наставили рога, и у скольких внебрачных детей течет в жилах кровь Дарвелла? Сэр, заявляю вам: я - дочь адмирала, человека, отдавшего жизнь за свою страну, и у меня достаточно гордости, чтобы не принимать от вас подачек. По крайней мере, я знаю, чего ждать от Дэниела.
Последовавшая за этим взрывом тишина и застывшее лицо Адама заставили Хелену пожалеть о сказанном. Она знала, что обвинения, брошенные ею Адаму, низкие и жалкие и что она повела себя, как ребенок, которого отчитала няня. Что же теперь ей делать? Она не успела опомниться, как ее лицо оказалось в его крепких ладонях.
- Боже мой, Хелена, если бы со мной так говорил мужчина, я бы его убил, - голос Адама звучал тихо, но сурово. Она хотела ответить, но слова застряли в горле. - Помолчите, мэм, вы уже достаточно сказали мне оскорбительных слов. Теперь послушайте, что скажу я: вы не лучше шлюхи, если продаете свое тело человеку, зная, что он - ублюдок и готов на все ради своих амбиций и, в конечном счете, чтобы досадить мне. Прошлой ночью в постели вы охотно отвечали на мои ласки, Хелена. В моих объятиях вы стонали от страсти, а будете ли вы стонать от страсти к нему и как вы ответите, если он вас вот так поцелует? - Адам нагнул голову и грубо ее поцеловал, демонстрируя свое мужское превосходство.