— Удовлетворю твою просьбу, поскольку вижу, насколько мои рассуждения утомляют неокрепший ум. Твоей задачей станет проявить свойственную тебе бесцеремонную приставучесть и детально расспросить о книге.
Нэко опустила обидную «приставучесть» и спросила:
— На историю деда сослаться можно?
— В случае утверждения, что ничего подобного в «Книгах без границ» отродясь не водилось, да, — подумав ответил артист, — наври что-нибудь о своём намерении идти по пути отца и напирай.
— Может, лучше вы сами наврёте? Гляжу, вы – специалист в этом деле. Скажете, что для ракуго надо, — предложила девушка, — я врать не особо умею.
— Заметил, — усмехнулся Светлячок, — такая большая девочка, а высокое искусство морочить голову так и освоила. Пора заполнить этот досадный пробел в твоём воспитании.
— Ещё чего! – вскинулась травница, — и незачем говорить о человеческом пороке, коим является лживость, будто сие неотъемлемая часть полезный навыков человека.
— Я говорю не о наглой примитивной лжи, — нимало не смутился её собеседник, — я имел ввиду, что взрослому человеку весьма полезно не все свои мысли и чувства выставлять на показ. Тем более, когда речь идёт о частном расследовании. Это Дэве сойдёт с рук, коли он вломится в лавку, размахивая своим амулетом, даст в зубы упрямому свидетелю и в буквальном смысле выбьет из него нужную информацию. Дать в зубы я, положим, могу не хуже, а, может быть, и получше подполковника, но только делать этого не собираюсь. «Когда нет силы, действуй хитростью», — гласит старая делийская пословица. Именно о такой хитрости и идёт речь. Не разумно всем и каждому рассказывать, почему мы хотим узнать о судьбе книги Сарелли. А если кто-то из лавки связан с настоящим убийцей? О таком варианте тебе следовало бы подумать прежде, чем обвинять других в оправдании человеческих пороков.
Нэко закусила губу. Светлячок был кругом прав: её прямолинейность и стремление всегда и везде говорить одну только правду могли повредить расследованию. Конечно, ПОКА старший следователь Дэйв Саядо вроде как на их стороне. Но кто знает, как потом дело повернётся.
— Может, тогда вам проще будет расколоть упрямого торговца, — предложила она.
— Ни в коем случае! Я стану наблюдать за его реакцией на твои слова и вмешаюсь в удобный момент. И, вообще, будет лучше сделать вид, будто мы не знакомы, а просто вошли в одно и то же время.
Девушка согласно кивнула.
Видимо из-за давнего скандала с владельцем «Книг без границ» и его неприятных последствий, вылившихся в обход магазина по противоположной стороне улицы (так поступал Широ, и той же привычке следовала и его внучка) Нэкоми осознала, что ни разу не заходила в книжный магазин Удайев. Лишь издалека видела фешенебельную витрину с живописно развешанными акварелями и массой книг. На вывеске красовался земной шар в окружении пояса из раскрытых разномастных томов. Начертанное классической скорописью название повторялось на нескольких языках.
Обстановка внутри оказалась строгой, стильной и явно не дешёвой: шкафы и полки из благородного тёмного дерева, столики с новинками, уютный уголок для чтения. Там покупатель мог без помех прочесть несколько страниц и попробовать, что называется, на вкус приглянувшееся произведение. В стороне, между стеллажами, расположилась зона для самых маленьких гостей: низкие столы привлекали яркими пятнами детских книг, а листки для раскрашивания, карандаши и краски буквально манили к себе тем особенным творческим беспорядком, который встречается лишь в мастерских настоящих творцов или в комнатах детей. У противоположной стены расположился прилавок с канцелярией. В данный момент именно за ним и находился сотрудник магазина, укладывающий в бумажный пакет тетради симпатичной девице студенческих годов.
Хотару с первого взгляда узнал своего знакомого по игорному дому при ресторане «Зимний фонарь» — Тобио Удайя, посему поспешил сокрыться за стеллажами, подтолкнув Нэко вперёд и сделав выразительное движение глазами.
Травница не поняла, что именно означало сие движение, но приблизилась к прилавку, терпеливо стояла и ждала, пока мужчина в жемчужно-сером хао́ри с вышитым журавлём закончит обслуживать покупательницу, отчаянно красневшую от его комплиментов, подчас не лишённых двусмысленности.