— Потерпит, — отмахнулся артист, — собрался вот написать пару-тройку миниатюр, чтобы читать со сцены. Мне, знаете ли, страсть как надо подмазаться к старику Данрё. Он —глава Ассоциации чтецов ракуго в Аратаку, — Удай кивнул, демонстрируя, что в курсе дела, — а «Сорок лет пути» — подходящий источник вдохновения.
— Понятно, — сказал Тобио Удай, — видите ли, господин Эйдзи, я так вот сразу не могу вам точно ответить о наличии труда Мирасари в нашем обширном собрании, — он для наглядности плавно повёл рукой в сторону стройных рядов книжных стеллажей, — загляните завтра, а лучше послезавтра. Как раз вернётся из деревни мой многоуважаемый батюшка, он прекрасно осведомлён, что и где у нас стоит или лежит. Вас устроит подобный расклад дела? А за любезное ожидание мы скидочку сделаем, — на этих словах он хитро подмигнул.
— Абсолютно устроит, — заверил Хотару и, не глядя на травницу, вышел из лавки.
Нэкоми, усиленно делавшая вид, будто изучает витрину с блокнотами, выбрала один, заплатила восемьдесят сэнов, сунула совершенно ненужный блокнотик в сумку и вышла следом.
Хотару поджидал её на углу.
— По-моему, — уже на подходе начала травница, — наш визит в книжный магазин оказался абсолютно и безоговорочно бесполезным. Как я и думала, мы получили тот же самый ответ, что и ваш враг-приятель. И это, — она перевела дух, — позволяет мне сделать единственно правильный вывод, что судьбы книги нам проследить не получится. Она пропала, утерялась, забылась или заставилась куда-то в пыльный тёмный уголок запасников. Так что мы имеем ровно то, с чего начинали.
— Думаешь? – Светлячок поглядел на неё сверху вниз с выражением, будто перед ним оказалась маленькая девочка, рассказавшая вдруг скабрезный анекдот.
— Очевидно же. Книги в магазине нет.
— С этим выводом сложно спорить, — усмехнулся Хотару, — я рискую разрушить иллюзии молодости относительно твоих собственных дедуктивных способностей, но позволю себе возразить во всём остальном.
Он проводил глазами симпатичную молодую девушку в форменном коричневом фартуке необычного фасона. Этот приковывающий взгляд предмет одежды был ему прекрасно знаком по Кленфилду, ведь так одевалась обслуга «Дома шоколадных грёз» — самого дорогого и самого престижного и модного кафе столицы.
— Но не особо удобно вести дискуссию прямо посреди многолюдной улицы, давай подберём для этого более удобное место. Например, приземлимся где-нибудь в приличном кафе и, как положено благородным артанцам, порадуем свои желудки порцией мороженного и чашечкой крепкого кофе.
Он потянул травницу за рукав на боковую тенистую улицу, где пышная крона почьи успевшей отцвести белой акации загораживала заветную вывеску цвета горячего шоколада.
— Тут немыслимо дорого, — предупредила Нэко.
В недавно открывшееся кафе её затащила подруга, заявив классическое: «Я приглашаю, я угощаю». Было вкусно, но пирожные оказались смехотворно малы, а кофе слишком крепок и горек. К тому же неуместный аромат листика мяты, одиноким островком плававшего посреди пенки, придал напитку вкус, который совершенно не понравился травнице.
— Дороговизна того или иного предмета, услуги – понятие относительное, — важно разглагольствовал артист, — всё зависит от того, сколько денег готов выложить человек за получаемое удовольствие. К слову, в «Доме шоколадных грёз» имеются, конечно, и очень дорогие позиции, но знающий и опытный посетитель имеет прекрасную возможность заказать вкусняшки, заплатив за это вполне приемлемую цену.
— Под знающим человеком вы, естественно, подразумеваете себя, — не удержалась травница.
— Поразительная догадливость, — благодушно бросил Хотару, — не бойся, я не отношусь к категории мужчин, ожидающих, что их спутница оплатит половину счёта. Я всегда за женщин плачу сам. Так что можешь не стесняться, заказывай мороженое, пирожные, какие по душе.
— Спасибо, — буркнула Нэко, проходя в дверь.
С одной стороны ей было приятно, что Светлячок отнёс её категории женщин, за которых он платит в кафе, а с другой… таким тоном он предложил бы выбрать мороженое младшей сестре своего одноклассника или малолетней дочке любовницы…
«Да мне и не нужно, чтобы этот уверенный в собственном превосходстве индюк причислял меня к СВОИМ женщинам, — подумала она с неожиданной злостью, — как-нибудь обойдусь без этой сомнительной чести».