— Не стану, — согласился Хотару, — но вижу два выхода из тупика: первый – хитростью выведать правду, второй – я знаю того, у кого и права есть, и кому не впервой так действовать. Можно попробовать подключить Дэву.
По возвращению домой Широ сообщил с порога, что некий господин Руэри звонил вот уже четыре раза, требуя позвать к аппарату Нэко.
— Я его вопрошаю, — со вкусом принялся рассказывать дед, — по какой-такой причине незнакомый человек мужеского полу столь настойчив в желании поговорить с моей ненаглядной внученькой? А что, имею на то полное право! Так этот прохвост отрекомендовался бывшим соучеником Нэкоми. Видали! Придумал благовидное основание.
— Что же вы, дядька Широ, столь строги?! – шутливо возмутился Хотару, — эдак всех женихов внучкиных распугаете.
— Дед, Руэри и правда мой бывший одноклассник, — поспешила разъяснить травница, — он, кстати, также и племянник убитого барона заодно. Если звонил, да ещё и настаивал, выходит, вспомнил важное что-то. Он не сказал, по какому номеру ему перезвонить можно?
— Нет, не озаботился. Обещал сам связаться.
Не успел дед закончить фразу, как раздался звонок магофона.
— Отвечай сама, — выразительно кивнул Широ, — опять, небось, этот настойчивый юноша.
И, действительно, звонил Гарт.
— Тут такое дело, — проговорил он после того, как поздоровался, — я поговорил с мамой, и она кое-что припомнила необычное. Но будет лучше, если не я перескажу вам по магофону, а вы сами подойдёте к нам.
Он назвал адрес и добавил, что проще пройти прямо через старый железнодорожный мост со стороны улицы Одуванчиков, на которой жила Нэкоми.
— Там повернёте налево и как раз окажетесь в нужном месте. Классический артанский дом чуть в стороне от дороги, — закончил он.
Травница много раз ходила по тропе на старый мост, да и особняк с бамбуковой, потемневшей от дождей крышей тоже был ей отличнейшим образом знаком. Она заверила, что через двадцать минут они будут на месте.
— Интересно, что такого припомнила госпожа Руэри? – бормотала себе под нос девушка, пока они шли.
— Придём и узнаем, — пожимал плечами артист, — гадать – дело неблагодарное. Может быть, она и правда подметила нечто значительное, но, вполне может статься, речь идёт о некоей мелочи, сущей ерунде, которую расстроенная убийством любимого брата женщина возводит в ранг наиважнейшей и архизначимой детали.
Заросшая жёлтым и белым донником тропа вывела их к старому железнодорожному мосту, заброшенному, поскольку отец нынешнего короля Элиаса перепланировал многие железнодорожные лини Артании, а маги проложили тоннели, воздвигли насыпи и дамбы. Посему кривенькую, старую ветку забросили за ненадобностью. Она ржавела вместе с мостом, и лишь местные пользовались им для сокращения пути. Временами на власти города находил приступ борьбы с нарушителями, и возле ржавого моста, в разросшихся кустах прятались представители Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя, без жалости штрафуя всякого, кто осмелился ступить на рельсы. Но в этот раз никто за кустами не скрывался, и Нэкоми вместе со спутником благополучно миновали мост, свернули на боковую улицу и без труда отыскали нужный дом.
На стук в калитку первым отозвался пёс, огласивший заливистым звонким лаем округу. Псом оказался симпатичный, но абсолютно невоспитанный рыжий си́ба. Он скакал вокруг вышедшего к ним слуги, а при виде гостей сперва облаял их для порядка, а затем переключился на игру, не оставляя попыток забраться под юбку и облизать ноги травницы.
— Вас ожидают, — степенно сообщил слуга, тщетно шикая на пса, — проследуйте в дом.
Нэко представляла внутри старинную обстановку и разочаровалась: дом барона Итиндо оказался обыкновенным домом, да ещё и перестроенным внутри на континентальный западный манер. О былом величии рода напоминала разве что коллекция холодного оружия на торцевой стене над диваном. На диване под мечами сидела утомлённого вида женщина, ещё не старая, с такими же чёрными прямыми волосами, как и у сына.
Гарт поднялся навстречу и с приличествующей церемонностью представил пришедших своей матери, назвав согласно этикету, их полные имена и род занятий.
— Нэкоми также является внучкой господина Мори, которого обвиняли в убийстве дяди Рэма.