Большие печальные глаза женщины на диване скользнули по травнице.
— Я знаю господина Широ как прекрасного специалиста, — проговорила она без особенного выражения, — и мне с самого начала показалось сомнительным, чтобы он мог допустить ошибку, повлекшую кончину барона Итиндо. При этом я, как древесно-рождённая леди, не могу допустить, чтобы настоящий убийца избежал наказания. Посему выражаю полнейшую готовность содействовать вашему частному расследованию, о коем мой сын любезно проинформировал меня.
Она смолкла, словно долгая тирада обессилила её, по-прежнему не сводя глаз с Нэкоми. Но смотрела при этом не в глаза девушки, а куда-то ниже, в районе подбородка. Травница даже начала беспокоиться, не выпачкалась ли она в кафе шоколадом.
— Мама, — прервал затянувшуюся паузу одноклассник Нэко, — будь добра, расскажи нашим гостям всё то, что намедни поведала мне.
При матери Гарт-Гарельо-Ругер значительно подрастерял в своей независимой развязности и превратился в самого обыкновенного хорошо воспитанного отпрыска благородного рода.
— Да, да, — качнула головой госпожа Руэри, — по словам Гарта вас интересовали любые странности, что происходили незадолго до смерти моего брата. По крайней мере одну подобную странность я припоминаю. Не могу и не стану утверждать, что сия странность была единственной, но она случилась в моём непосредственном присутствии. Случалось ли нечто подобное, либо иное без моего участия, я утверждать, естественно, не берусь.
Она снова вздохнула.
— Дней за пять до трагедии к Рэму приходил один человек, — мать Гарта сделала паузу. Похоже было, что она пересиливает себя, вспоминая недавние события, — этого мужчину я прежде не видела.
Травница уже было собиралась уточнить, что именно странного усматривает баронесса в визите незнакомца, но та заговорила сама:
— Та́рки – наш слуга, проводил гостя в кабинет брата. И я понимаю вашу ироничную улыбку, — это относилось к Нэкоми, — в визите незнакомца нет ничего необычного, однако ж потом произошло то, чего не бывало никогда прежде. Брат принялся громко кричать на гостя, браниться, а потом и вовсе вытолкал посетителя взашей, причём до самой входной двери. Рэмзи был крупным мужчиной, физической силой никогда обделён не был. Не зря в университетской команде по гребле состоял. За дверь он гостя, можно сказать, просто вышвырнул так, что тот свалился на землю, и прокричал вслед: «В этом долге нет чести!», потом захлопнул дверь прямо перед его носом.
— Вы не знаете, о каком конкретно долге шла речь? – спросил Хотару, сопоставив рассказы матери и сына.
— Не знаю, — качнула головой женщина, — полагаю, что о карточном, потому как помимо крепких ругательств брат награждал посетителя эпитетами: «жулик», «шулер», «картёжный вор». И это был единственный раз, когда на моей памяти брат так вышел из себя, и единственный же раз, когда Рэм отказался отдавать долг. Вот так. Он был чрезвычайно щепетилен по части долгов, однажды поехал на другой конец Аратаку, чтобы отдать пятьдесят сенов, в табачной лавке не нашлось сдачи. Рэм не терпел быть должным, а тут – полный и безоговорочный отказ. Даже не знаю, ЧТО должен был учудить должник, чтобы нарваться не подобное!
Хотару задал ещё несколько уточняющих вопросов. Со слов баронессы выходило, что выгнанный вон человек был молодым, импозантным брюнетом с раздвоенным подбородком и нахальными светлыми глазами. И это описание полностью совпадало с описанием того, кто играл с пьяным Итиндо и кому тот выписывал вексель. В голове артиста крепла уверенность, что этим самым импозантным брюнетом был никто иной, как Тобио Удай. Оставалось лишь найти этому доказательство.
Провожал их тот же самый слуга и тот же самый пёс. Хотару воспользовался случаем, похвалил собакена, по-прежнему недуром лезшего к ним, растопив тем самым лёд. Старик-Тарки заулыбался и принялся нахваливать нрав своего любимца, его ум и преданность хозяевам.
— Наш двор все соседские коты стороной обходят, — важно сообщил он, — а то как же! Цу́ра ихнюю блохастую братию на дух не переносит, только где хвост мелькнёт, враз ринется, наваляет, только держись. Ему мерзавцы когтистые два раза чуть глаз не выцарапали, а он хоть бы хны. Молодец, нас не напужаешь!
— Есть в кого, — согласился Хотару, — госпожа рассказывала, что ваш покойный хозяин и сам из боевых был. Вон как невоспитанного гостя из дому вышвырнул.