— Твоя ирония несколько неуместна, — тонко улыбнулся Светлячок, — поскольку не скрываю, что доказательств, даже косвенных, против Тобио Удайя нет, посему взять и арестовать предполагаемого убийцу ты не можешь. Тем паче, что он – не обычный, никому не интересный старичок-травник, а сын уважаемого книготорговца, влиятельного купца с положением, насчитывающим не одну сотню лет.
— К твоему сведению, я и не думал иронизировать, — Саядо привычно перекинул зубочистку в другой угол рта, — мне, действительно, жаль стало, что ты свои способности на глупые побасенки со сцены растрачиваешь. И какие будут предложения? Ведь я по хитрым глазам госпожи Мори вижу, как её распирает желание сообщить мне некий головокружительный план, который, я уверен, успел созреть в ваших головах.
— Успел созреть, успел, — подтвердил Хотару, — если мы не имеем доказательств вины человека, то нужно их получить.
— Надеюсь, ты не предлагаешь подбросить книгу подозреваемому, а потом разыграть удивление от её нахождения? – недобро усмехнулся старший следователь, — учти, за подобные попытки очутишься в соседней камере.
Хотару театрально усмехнулся в ответ, вложив в свою короткую усмешку сожаление, сочувствие и эдакий взгляд свысока, затем продолжал:
— Мы и в мыслях не имели переступать закон. Предлагаю создать для нашего общего знакомого ситуацию, в которой он САМ сделает то, что выдаст его с головой.
Дэва поднял брови, кивнул и заметил:
— Да, способ почтенный, тут ничего не скажешь; широко освещённый в рамках литературы детективного жанра, но в Королевской службой дневной безопасности и ночного покоя особого применения не снискал. В связи с этим у меня два вопроса: что вы намерены сделать, и каким боком тут я?
— Отвечу обстоятельно и подробно по обоим пунктам, — проговорил Светлячок, а Широ усиленно закивал. С него артист заранее взял слово, что тот не станет ввязываться в обсуждение, а будет нем, словно рыба, — представь себе, Дэвчик, что убийца узнаёт, что его подстава не удалась, с господина Мори официально снимаются всяческие обвинения, отпускают восвояси, а расследование продолжается совсем в ином направлении.
— Ну, представил, и дальше что?
— Дальше ты, Дэва, за карточным столом и бутылкой дорого вина, «выбалтываешь» служебную информацию, мол, новый подозреваемый у тебя почти что в кармане, и не достаёт совешеннейшей малости – последнего доказательства его вины в виде старой книги, содержащей нужный рецепт. Ты заливаешься соловьём о своей уверенности в скором и блестящем раскрытии преступления, заявляешь, что завтра после обеда намерен поставить жирную точку в виде произведения обыска у племянника покойного барона. И, если в его квартире обнаружится-таки злосчастный труд этого разнузданного иностранца, племяшу крышка. Ни один адвокат в Артанском королевстве не отмажет его на суде Палаты Корней и Листьев.
— Допустим. Допустим, я соглашусь на авантюру, выставлю себя шутом, притворяясь пьяным и болтливым. И что дальше? С какого-такого перепугу я пойду с обыском не с утра пораньше, а буду ждать обеденного времени? Так дела не делаются.
— Для послеобеденного времени имеется веская причина. Утро мы предоставим Удайю для того, чтобы подбросить доказательство в квартиру Гарта Руэри, где и будем его поджидать в засаде. А дальше – тебе все карты в руки. Устрой ему момент истины, на которые ты такой большой мастак, и вынуди признаться.
Дэва поболтал в бокале остатки тёмного, почти чернильного, вина с осенним запахом ежевики, допил, встал и прошёлся по кухне, остановившись возле окна, выходившего в сад с малинником и несколькими яблонями.
— Может сработать, — он резко повернулся к замершим в ожидании его ответа собеседникам, — не гарантировано, конечно, но может. Много, до чёртиков много «если»: если виновен, если поверит, если придёт…
— Зато, в случае, когда все эти «если» сложатся, ты получить преступника буквально на блюдечке с красивой каёмочкой, — уверенно заявил Хотару.
— Извините, — вмешался Широ, не в силах более следовать собственному обещанию, — на месте вашего клиента меня бы насторожил один момент, — он поглядел сначала на артиста, а потом на следователя, — почему обыск намечен на после обеда? Ведь ваше ведомство не славится деликатностью и не чурается будить людей с раннего утра.