— Да, — согласился Дэва, — меня тоже сей вопросец не даёт покоя. Почему? Как я стану выкручиваться, если Тобио Удайю взбредёт в голову задать его мне?
— Всё очень просто, — Хотару замолчал на мгновение, будто предоставляя возможность собеседникам самим прийти к правильному ответу, потом продолжал, — господин Руэри в тот день отправиться к ученице к половине восьмого утра или даже ранее. Застать его дома просто не будет никакой возможности. Ученица проживает в загородном имении, и длительность проезда объяснит столь раннее отбытие из дому. Это раз. Производить же обыск в отсутствии хозяина запрещено законом, и всё, изъятое не будет рассматриваться судом. Это два. Таким образом мы ставим подозреваемого в положение жёсткой нехватки времени, можешь добавить что-нибудь про сложности с выправлением ордера на обыск у древесно-рождённых. И получится, что у него в распоряжении будет кусочек ночи (уж я позабочусь, чтобы игра и попойка затянулись) и следующий день до обеда, когда Руэри возвратится домой. У Удайя не будет времени хорошенько всё спланировать и обдумать. Особенно, если ты, Дэвчик, словно бы невзначай сообщишь ему, что коррехидор кривится от одной мысли об аресте новоиспечённого барона, а всё больше напирает на версию стороннего убийцы. Вот не желает он переходить дорогу Тисовому клану! Посему дал тебе поручение разузнать о долгах и прочих связях покойного. Намекни на карты, и Удай просто не сможет не переполошиться. Единственной возможностью для убийцы вывести себя из-под удара будет попытка предоставить Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя полноценного подозреваемого, то есть племянника барона. А чтобы это организовать, ты услужливо преподносишь ему счастливое стечение обстоятельств в виде отсутствия Гарта у себя дома. Удайю лишь остаётся незаметно пробраться к нему в квартиру и припрятать там книгу. Мы же с тобой будем ждать его в свежеотремонтированной ванной комнате или в кухне.
Дэйв помолчал, постукивая пальцами по столу, вынул изо рта изжёванную зубочистку и аккуратно пристроил её на краю своей тарелки с остатками карпа, затем сказал:
— Согласен.
Завтрашний день было решено отвести на подготовку, а саму операцию под кодовым названием «Манипуляция» наметили на послезавтра.
— Почему «Манипуляция», — не удержалась от вопроса травница, — манипуляция — это что-то навроде уколов или клизмы?
— Нет, — ответил Хотару, — в нашем случае речь идёт об эмоциональной манипуляции. Так называют действие фокусника, когда он обращается к эмоциональной сфере и заставляет публику безоговорочно поверить в истинность творимого на сцене: испуг, удивление, доверие (когда показывают совершенно пустую шляпу или платок). В этом случае подавляется разум, и на первый план выходят чувства и эмоции. Мы с вами собираемся сделать то же самое: удивить информацией о смене подозреваемого, испугать упоминанием о долгах и картах вкупе с коротким сроком, что остаётся в распоряжении убийцы для возможного противодействия. Сработает.
— Ишь, книжник, целую лекцию выдал, — с оттенком зависти проговорил Дэва.
Подготовку старший следователь Аратакской коррехидории оставил на Светлячка и Кошечку (Нэкоми было вскинулась по привычке, но взяла себя в руки и решила не грубить ПОКА представителю закона). Они знали и племянника барона, и убийцу. Поэтому ещё вечером травница договорилась с одноклассником по магофону о встрече, и ровно в десять часов утра они звонили в знакомую дверь.
Гарт выслушал их очень внимательно и выразил полнейшую готовность к любому содействию в расследовании. Он рвался даже лично поучаствовать в операции, напирая на свою особую заинтересованность, но Хотару решительно возразил, сославшись на авторитет подполковника Саядо и возможную опасность для жизни молодого барона Итиндо.
— Мы не можем быть уверенными, что убийца придёт без оружия, — проговорил он тоном старого самурая из миниатюры «Роковой перевал», — вдруг он начнёт палить во все стороны?
Гарта раздирали противоречивые чувства: ему до страсти хотелось почувствовать себя героем задержания детективного романа, посидеть в настоящей засаде на убийцу дяди и, возможно, первым выскочить с суровым окриком: «Руки вверх!» Но Хотару столь красочно описал, какие раны способен нанести банальный выстрел из пистолета, что осторожность взяла верх.