— Поглядим, посмотрим, — мурлыкал Дэва довольный собой.
На этот раз Удай позволил Хотару идти на отдых, сдав ему карты нужного достоинства, и они остались с предполагаемой жертвой один на один. После этого он небрежно взглянул на свои карты и предложил поднять ставки. Дэва почесал щёку, которая уже начала синеть от отрастающей после утреннего бритья щетины, погонял по рту зубочистку и согласился с видом человека, которому море по колено.
Опустевшая вторая бутылка по большей части осела в высоком бокале следователя, ибо крупье не оставлял его без своего внимания. Дэва весьма органично изображал начинающееся опьянение, швырял карты, громогласно требовал ещё, а затем не менее громогласно повышал очередную ставку перед очередным кругом. Закончилось всё неожиданно, вернее, закономерно: Удай с шиком положил последнюю шестёрку (перед этим следователь с прибаутками побил шестёркой бубен туза противника.
— Поздравляю вас, вы – козёл! – провозгласил он, подталкивая в сторону проигравшего солидную «горку» карт, — посчитайте и к расплате!
Вопреки опасениям Хотару старший следователь Аратакской коррехидории прекрасно вжился в роль. Он чуть ли не дрожащими руками пересчитал кучку карт, как попало накиданных рубашками вверх, разложил по номиналу, вытащил блокнот и карандаш, после чего принялся столбиком подсчитывать, какую сумму он должен выплатить своим партнёрам. И сумма эта, как и следовало ожидать, оказалась весьма и весьма изрядной. «Если так пойдёт и дальше, — подумалось Светлячку, — скоро Дэве придётся залезть в своё жалование».
— Не печальтесь, — Удай даже не стал убирать деньги, явно давая понять, что игра ещё не завершена, — сейчас проиграли, потом выиграете. В подобной ситуации, говорят, нет ничего лучше, как прерваться и переменить сферу деятельности, давая богине удачи возможность сыграть новый аккорд на своей биве. Я тут озаботился заказать нам ужин. Уж не взыщите, вкусы ваши мне неизвестны, и я выбирал блюда наобум. Ну как? Готовы смыть горечь поражения рюмкой доброго коньяка?
Далее события развивались, как по нотам. Дэва основательно приложился к выпивке, развалился на стуле и меланхолично отправлял в рот куски исходящей розовым соком мраморной говядины. При этом вздыхал и по временам отпускал замечания по поводу жестокости мира. Светлячок решил помочь ему перейти к главной задаче и завёл разговор о сложностях профессии чтеца ракуго.
— Тут мало одной любви зрителей, — рассуждал он, — приглашения к древесно-рождённым, концерты, гастроли – это всё, конечно, хорошо и здорово. Но, есть одно «НО», — Хотару выразительно поднял вилку с куском копчёной курицы, — точнее этих самых «но» даже несколько: старичьё, засидевшее обе Ассоциации, ни в какую не желает менять хоть что-то. Раз наши славные предки таким образом ракуго читали, так и нам следует придерживаться их манеры и принципов до самой последней запятой! А тексты! Вы слышали их? – и, не дожидаясь ответа, продолжил, — они ведь устарели лет на сто пятьдесят – двести. Своё же читать – ни-ни. Для начала изволь представить свой опус на их суровый суд, где они станут решать, дозволить тебе с ним выступать или же не дозволить!
— Мне бы твои проблемы, Светляк! – воскликнул Дэва и потянулся за папиросой. Удай любезно выставил раскрытый портсигар на стол, и старший следователь не удержался, — да ваши ракугошные сложности – сущая ерунда по сравнению с тем, как давят НА МЕНЯ! Сегодня, с самого ранья коррехидор форменный допрос учинил: как обстоят дела с расследованием убийства барона Итиндо? Говорит, звонили аж из Кленфилда. Видать, сэру Гевину Окку заняться более нечем, как следить за работой Аратакского филиала Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя.
— А как обстоят у нас дела? – весело переспросил Удай, — вам есть, чем похвастаться, весь город только и говорит, насколько быстро и блистательно справились с этим делом, арестовав убийцу. Тут, право слово, есть, чем погордиться!
— Когда ситуация была такой простой, — Дэва печально поглядел на просвет коричневую бутылку с остатками коньяка, — страричеллу Мори придётся отпустить.
— Как так?
— Вот так, — рюмка коньяка залихватски опрокинулась в глотку следователя, — отпустить его придётся насовсем, потому, как невиновным травник оказался.
— Странно, — подался вперёд Удай, — порошки в его магазине куплены были, принял их человек и к праотцам отошёл, а травник чистенький? Да с вас за такое расследование Совет кланов такую стружку снимет, что мало не покажется.